Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Содержание материала

 

Глава тридцать первая

 

Только теперь Иван Где-то понял, а еще больше почувствовал, что такое любовь. Систематические романы с любительницами поэзии, многие из которых считали его богатым писателем, а потом жестоко разочаровывались в его финансовом положении, не шли ни в какое сравнению с тем, что он испытывал с Дашей.

Теперь он жил у нее, выходя лишь поздно ночью на прогулку. Даша приносила с работы газеты, в которых из статьи в статью расхваливалось творчество Ивана Где-то и рассказывалось о мерзавце, который выдает себя за воскресшего поэта. Судя по газетам, этот Лжеиван дважды сидел в тюрьме за грабеж, а потом и за убийство, поэтому читатели призывались к бдительности и неукоснительному сотрудничеству с так называемыми правоохранительными органами, которых он в своей давней эпиграмме переименовал в кривоохранительные. Более того, у них якобы имелись все основания предполагать, что у Лжеивана есть подвиги и сексуального маньяка - он насилует и убивает женщин. Ну и бесчисленные материалы о Варварьке. Конечно, читая весь этот бред, они с Дашей смеялись, нисколько не беспокоясь о том, что его обложили по всем правилам. Даже ночью на прогулку он выходил в парике, с усами и бородой - Даша принесла их откуда-то, убеждая Ивана Петровича, что в таком виде его и родная Варварек не узнает.

В слове «родная» он улавливал налет ревности, но вообще-то Даша была создана исключительно для добра, любви, счастья. Провидение безусловно наградило ее женским талантом - Иван Петрович то и дело ловил себя на мысли, что она, красавица из красавиц, светится женственностью, но не тычет в глаза крутые бедра, высокую грудь, роскошные волосы. Он любил смотреть на нежную кожу лица, под которой, как лазоревое сияние, порой вспыхивал румянец - чаще всего от смущения, на синие, невероятной глубины глаза, атласно черные брови и такие же волосы.

Он смотрел на нее и вспоминал свою первую детскую любовь - однажды он увидел, как две девочки, взявшись за руки, самозабвенно кружились на каком-то бетонном пятачке, оставшемся от разбомбленного здания. Руины еще не были убраны, в соседнем уцелевшем здании размещался их детский дом. Было голодно и неуютно, но вот две худеньких, почти прозрачных девочки стали кружиться на пятачке, заливались от смеха, и те детдомовцы, которые присутствовали здесь, почувствовали себя тоже немножечко счастливыми, заулыбались, кто-то решил последовать их примеру и исполнить бесхитростный танец. Танец детского счастья... У одной из танцующих под коротеньким платьицем показывались желтые, прямо-таки цыплячьего цвета, штанишки. Они почему-то особенно поразили Ивана. Девочку звали Лида, и после этого он смотрел на нее почему-то как на чудо. Когда девочки, выбившись из силенок, перестали кружиться, Иван сказал Хванчкаре: «Обидишь Лиду - убью!» Он бы сказал это кому угодно, но попался под руку Хванчкара. Его верный друг в ответ лишь повертел пальцем у виска.

Несомненно, Даша вызывала у него изначальные, самые светлые и трепетные чувства. Он написал десятки лирических стихов, не испытав большой любви к женщине. Может, потому и написал, что никого не любил так, как Дашу? И в своей лирике он лишь передал тоску о страстном желании любить, поэтому его стихи и стали популярными среди женщин, обделенных настоящей любовью? Ведь что странно: теперь, когда Даша была на работе, а он днями сидел за письменным столом, пытаясь изобразить чувства невероятно счастливого человека, который любит и с такой же силой любим, стихи не получались. Из-под пера выползали корявые и неискренние строки, совершенно не отражающие те чувства, которые бушевали в его душе.

К помощи таинственного компьютера не прибегал, понимая, что это единственный и последний такой пожар в его жизни, что огромное счастье свалилось на него нечаянно, и от осознания этого становилось грустно и даже немножко жаль себя. Слишком было все настоящим, чтобы прибегать к дурацкому паролю «Кобир»... Появилась бы Даша лет тридцать назад - не было бы на Земле человека, счастливее Ивана Где-то. Но и не было бы поэта Ивана Где-то? Счастье, оказывается, весьма эгоистическая штука, и только поиски его, трудный и опасный путь к нему, украшены поэзией и романтикой?

- Почему ты на меня так смотришь? - часто спрашивала она, особенно, когда хлопотала по хозяйству.

- А я не смотрю. Я любуюсь тобой, наслаждаюсь твоей красотой.

- Мне не по себе от твоего взгляда. Мне кажется, что ты прощаешься со мной. Если сглазишь, я охамею, - пригрозила она.

- Вот этого тебе и не дано.

«Господи, за какие грехи ты толкнул эту юную женщину, прекрасную как Божий храм, на панель?» - задавался вопросом Иван Где-то бессонными ночами, лежа рядом с посапывающей во сне Дашей. Она, разумеется, облегчила свою душу исповедью перед ним. Он не хотел слушать о каком-то Майкле, который, чтобы добиться ее, стащил из ее сейфа в библиотеке очень дорогое, в золотом окладе Евангелие. Оно было уникально, и ей грозила тюрьма. Когда Дашу затаскали по допросам следователи, и дело шло к тому, чтобы взять ее под стражу, позвонил Майкл и сказал, что знает, где находится Евангелие. Даша как на крыльях летела на встречу с ним. Выяснилось, что за Евангелие воры просят сто тысяч ньюголдордынских тугриков. «Да я за всю жизнь не заработаю столько!» - воскликнула Даша. «Не говори так, ты за час заработаешь эту сумму!» - возразил Майкл и признался, что он давно любит ее и готов выкупить Евангелие за свои деньги за ночь любви с ним. Даша убежала.

Рассказала заведующей обо всем. Та дала беспощадный совет: «Расслабься и получи удовольствие, а не лет пять заключения». В итоге Даша согласилась, но Майкл пришел не один, а с племянниками-сопляками. После этого, когда не платили зарплату полгода, на панель пойти было легко. «Только ты не думай, что я кому-то отдавалась, как тебе. Я давала в пользование свой товар, не испытывая никаких чувств, кроме омерзения», - продолжала свой апокалипсис Даша.

Она добывала таким способом средства на жизнь, но регулярно ходила к священнику на исповедь. Тот раз простил ей грех прелюбодеяния, второй, а на третий предложил встретиться после вечерней службы. «Он один из тех, кто торгует сигаретами и водкой на льготных условиях? Или просит у Бобдзедуна трубу, чтобы прокачать на Запад нефтяную манну небесную?» - спросил ядовито Иван Где-то. Даша задумчиво подняла и опустила плечи, показывая свое неведение, а Ивану Петровичу последовало откуда-то предупреждение: «Не путай клир с Богом». Впрочем, он догадывался, кто возмутился его словами и поэтому обращался к нему напрямую.

«Господи, так за что же ты позволил такое с нею? Неужели ты так несправедлив к тем, кто верует в тебя и молится тебе?» - спрашивал Иван Где-то и не получал ответа. Но вдруг во сне явился к нему Саваоф и сказал: «Это не я толкнул ее, как и многих других дев и жен, на панель, а мой антипод - падший ангел и богоборец, Сатана лукавый. Не моя справедливость виной, когда Сатана силен, а человек слаб. Да, нынче его времечко, он, как сказала бы братва, банкует. Вот и любуйся его делами... В том числе и этой ночью... Берегись коварства от Лукавого!»

Иван Петрович силился возразить Саваофу, высказать претензии за богово бездействие, что он допустил махинацию с Евангелием и в результате осквернение Даши, однако его уста онемели, скованные судорогой. Никогда ему не хотелось так кричать от боли и возмущения, но сделать это не мог. Извиваясь на постели, разбудил Дашу - над ним сверкали в свете уличного фонаря встревоженные и от этого еще огромнее глаза.

- Ванечка, милый, что с тобой? - спрашивала она и по-матерински нежно целовала в щеку.

- Во сне что-то примерещилось, - отговорился он и сел.

- Ты весь мокрый, как мышь, - сказала она, дотронувшись до его спины. - Давай я тебя вытру полотенцем.

- Спасибо, я сам, - сказал Иван Петрович, принимая полотенце и вытирая холодный и липкий пот. - Ты спи, пожалуйста, а я , если не возражаешь, включу настольную лампу и поработаю.

- Возражаю, не хочу, чтобы ты был с настольной лампой.

- Могу писать и без лампы, в голове, - сказал он и сел за стол.

- Я хотела сказать, чтобы ты был со мной, а не с настольной лампой.

- Я всегда с тобой, солнышко мое. Буду даже тогда, когда меня не будет. На этом свете, - произнес Иван Петрович не с горечью, а с сильным предчувствием чего-то нехорошего.

Даша подскочила к нему и заключила в свои объятья. Он почувствовал, как упали на его грудь несколько горячих слезинок, и услышал ее умоляющий голос:

- Не надо так говорить... Не надо... Если тебя не станет, я наложу на себя руки. Без тебя у меня не было жизни. И не будет. Нам же сейчас хорошо вместе, ведь хорошо?

- Очень хорошо, родная моя.

- Так давай же сохраним это как можно дольше.

- Если честно-честно, то я никогда не был так счастлив, как с тобой. Вот это и пугает меня.

-Тебе страшно, что нам хорошо вместе? Вот дурачок.

И тут в дверь позвонили. Они затаились, теряясь в догадках, кто бы это мог быть. Может, ошиблись? Но Иван Петрович знал, что не ошиблись. Позвонили еще раз, требовательней. «Милиция?» - прошептала Даша. Он молча отрицательно покачал головой и стал подниматься.

- Наина, открой! Ми хорошо знаем, что ты дома. Открой, иначе выбьем дверь! - требовал голос за дверью.

Иван Петрович хотел было крикнуть, что тут нет никакой Наины, но Даша зажала ему рот рукой и прошептала: «Это моя кличка», а сама приблизилась к двери и сказала:

- Майкл, уходите. Если не уйдете, я вызову милицию.

-Ха, она визовет милицию! Ми знаем, кого ты прячешь у себя. Это ми вызовем милицию, если ты не откроешь. Пускай вийдет он, ми поговорим как между мужчинами.

Иван Где-то рывком рванул дверь. Там было трое, все в шляпах. Один постарше, с бородой и очках, двое остальных - еще безусые мальчишки, с обильными угрями на коже.

- Кто тут желает со мной поговорить по-мужски? - спросил Иван.

- Ты возьми свой характер в руки, а я тибе предложу. Ми платим в десять раз больше, чем ты платишь Наине. Всего за один час. Не жидись, - пошутил Майкл, - ее не убудет. И не прибавится, поскольку ми с презервативами... - и тугим пузцом принялся оттеснять его в комнату.

Перед глазами мелькнула картинка: эта троица ползает по прекрасному телу Даши, и рука сама нащупала швабру за шкафом - накануне вместо зарядки протирал пол и рука запомнила, куда ее поставила. Швабра хорошо легла Майклу на плечо, при этом то ли сама хрустнула, то ли кость гостя. Потом с оттяжкой угощала юных развратников, которые шустро сыпанули вниз, предусмотрительно взяв в руки шляпы. У Майкла же шляпа слетела, обнажив загнутые короткие рога, уложенные вокруг головы, как женские косы, и пока он вертелся в поисках головного убора на площадке, правая нога Ивана Петровича сама приложилась к его обвислому курдюку. Потом, когда шляпа нашлась, и Майкл грузновато потрусил вниз по лестнице, правая нога продолжала наносить чувствительные штрафные удары. А шваброй норовил дать ему по рогам.

- Ой, экстремист! Ой, террорист! Ой, ой, как же мине больно, ой, поц - проститутку пожалел! - причитал Майкл, не ожидая, что в ответ на «проститутку» швабра придется ему по другому плечу и что ему вместо любовных утех придется месяца полтора попариться в гипсе. И на голове носить вместо шляпы тюрбан - все же швабра прошлась по рогам, и было такое ощущение, что после удара один рог хрустнул. «Под хасидов косят окаянные!» - кипел Иван Петрович, изгоняя чертей из подъезда известного комсомольского дома напротив типографии Госзнака.

Вернувшись, он, все еще разъяренный, спросил у Даши:

- Что еще за Наина такая? Может, у тебя еще какие-то псевдонимы есть, так скажи.

- Не только же людям искусства положены псевдонимы, - насмешливо ответила она. - Когда он в библиотеке спросил, как меня зовут, то я в шутку назвалась Наиной. А потом это стало панельной кликухой.

- Мерзавцы, - продолжал возмущаться он.

- Как он сказал: «Возьми характер в руки?»

- Не цитируй!

- Дело не в цитировании, а в том, что у нас на сборы минут пять. Потому что через десять минут тут будет милиция.

- Мне не привыкать.

- А если не милиция?

- А кто же, если не милиция?

- Вот уж точно, что ты явился к нам с того света.

Даша оказалась права. Взяв с собой самое необходимое, они покинули дом и спрятались в кустах. Вначале к дому подъехали два джипа, сверкающие никелем. Из них, как тараканы, высыпали боевики в масках и с короткими автоматами - ринулись сразу в подъезд. Раздался треск выбиваемой двери. Свет в комнате Даши вспыхнул, в окне заметались тени. Донесся звон уничтожаемой посуды. Когда погром закончился, и боевики неспешно спускались к своим «черокам», во дворе, неспешно пофыркивая, появился милицейский «уазик». Из него, Иван Петрович голову мог дать на отсечение, важно вывалился капитан Хорьков, с каждым из бандитов церемонно обнимался, а потом сказал им так громко, что и беглецы услышали:

- Не уйдет. От нас, братва, еще никто не уходил.

И самодовольно засмеялся, втискивая тело в «уазик», который по-прежнему недовольно пофыркивал и подрагивал кузовом.

 

 

Комментарии   

0 # Сайт-литпортал писателя Александра Ольшанскогоindian 06.04.2017 11:54
Very quickly this web site will be famous among all blogging visitors, due to it's
nice articles
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
0 # Сайт-литпортал писателя Александра Ольшанскогоindian 06.04.2017 19:09
Thanks for sharing your thoughts about записки
садовода. Regards
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
0 # Сайт-литпортал писателя Александра Ольшанского4rx 08.04.2017 22:37
Excellent Web-site, Maintain the wonderful job.
Thanks!
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Кнопка для ссылки на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Для ссылки на мой сайт скопируйте приведённый ниже html-код и вставьте его в раздел ссылок своего сайта:

<a href="https://www.aolshanski.ru/" title="Перейти на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского"> <img src="https://www.aolshanski.ru/olsh_knop2.png" width="180" height="70" border="0" alt="Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского" /></a>