Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 


30
В углу огромной территории нашей части располагался хоздвор. Конюшня со старым одноглазым конем Орликом и свинарник с шестью шустрыми поросятами. В мои обязанности входило содержать это хозяйство. В качестве гужевого двигателя Орлик использовался редко. Разве что подвезти дров к бане. Разумеется, мне предстояло привозить три раза в день отходы столовой и кормить поросят.
При первой встрече коняга прицелился единственным глазом и попытался меня лягнуть. Он был на привязи, и в день знакомства получил лишь воду. На следующий день, получая овес, вел себя с большей терпимостью. В конце концов, он, видимо, расценил меня как неизбежное зло. Отправляя его вечером на выпас, я без седла даже ездил на нем верхом.
На какой заставе Орлик служил раньше, как потерял глаз, для меня так и осталось тайной. Видимо, первая встреча оставила свой след, и поэтому у меня ни разу не возникло желания отнестись к нему по-писательски - хотя бы попытаться представить, о чем думает старый пограничный конь долгими ночами в сарае, что вспоминается ему. Можно было написать превосходную повесть. Но по линии души мы так и остались чужаками.
После первой же поездки за отходами, когда на телегу ставились баки с отходами, все это расплескивалось по дороге и воняло, я решил, что так дело не пойдет. Нашел почти новую бочку, электросваркой приварил в гараже внизу торца кусок трубы диаметром сантиметров двадцать. Сделал золотниковый затвор с рычагами. Сверху к бочке приделал крышку на шарнирах - весь день только бы закрывал да открывал для собственного удовольствия. Причем варил-сверлил сам - все-таки был когда-то слесарем и механиком.
Испытания прошли успешно. Привез отходы на хоздвор без расплескивания. Орлик сдал назад, чтобы отверстие в золотнике оказалось над поросячьим корытом. Дернул за рычаг - содержимое бочки без задержки вылилось в корыто, и поросята дружно зачмокали.
Теперь возле столовой стояли не сальные баки, а выкрашенная в оранжевый цвет бочка на одноколке. Рабочие по кухне по мере накопления отходов выливали или выбрасывали их в бочку. Пижоня, я отправлял Орлика по дороге в обход, а сам шел к столовой напрямую, через спортивную площадку. Расстегнув ворот гимнастерки и заложив руки в карманы, чтобы все видели, что мне, придурку, решительно на всё начхать. В наряды не хожу, автомат не беру в руки - все равно что какой-нибудь сектант. И вообще цвету и пахну. Вы надеялись, что буду пахнуть помоями? Да я к ним после сооружения бочки практически не имею отношения - дернул за рычаг, и всё!
Более того, из подсобного помещения я соорудил себе «кабинет». Выгреб огромное количество перегноя, сделал пол из досок. Стены покрасил известкой, провел электропроводку. Соорудил стол и несколько скамеек - в расчете на гостей.
И они были - новый 1964 год мы тайно встречали в «кабинете». Было человек пять москвичей. К празднику готовились больше месяца. На нашем столе было шампанское в золотой фольге, армянский коньяк, икра, буженина, виноград. Гвоздем застолья был противень с жареными голубями - их на территории части развелась тьма-тьмущая, поэтому отловить пару десятков не составило труда. Мы сидели в белье, в накинутых шинелях. Если бы кто-нибудь нас застукал, пришел бы в изумление. Это был стол протеста. Его изысканный уровень свидетельствовал, что мы тоже люди, а не безмозглая серая масса, обезличенный личный состав.
На конюшне я прослужил около года. Это было самое лучшее время за всю службу. Поскольку, уходя в армию, я перевелся на заочное отделение, то писал в «кабинете» курсовые работы. К этому времени мне прислали пишущую машинку «Москва». Много читал. К примеру, четыре раза подряд прочел «Войну и мир» - для того, чтобы притупилось обаяние романа, и чтобы я мог проникнуть в тайны толстовского мастерства. Свои наблюдения и замечания вносил в тетрадку. На четвертом круге чтения то и дело натыкался на стилевые и смысловые небрежности, описки и несоответствия, но в то же время я замечал хитрости и уловки великого старца.
Чеховскую «Даму с собачкой» я препарировал, буквально разложив рассказ на предложения и слова. На машинке печатал слева предложение из рассказа, а справа - все свои наблюдения и догадки. Почему Чехов написал так, а не иначе. Свои варианты. Пытался даже улучшить чеховский текст - ничего не получалось. И не могло получиться, потому что Чехов никогда не удовлетворялся проходными выражениями и словами. У него, пожалуй, кроме периода Антоши Чехонте, всегда и всё было на несомненно высоком уровне. Эти упражнения стали для меня огромной школой литературного мастерства.
Но я, уходя в армию, прихватил с собой свои рукописи. Юношеским, пухлым и незаконченным романом, однажды разжег в столовой титан. Дрова отсырели и не разгорались. Тогда я пошел в каптерку, взял рукопись романа и разжег ею титан. И подвел как бы черту под периодом юношеского вдохновения и поросячьего пафоса.
Впрочем, на втором курсе на семинаре обсуждался мой рассказ «Вера». К этому времени я перешел в семинар Виктора Полторацкого. От Бориса Бедного я ушел не потому, что он меня в чем-то не удовлетворял. Я его всегда ценил как мастера прозы, за взыскательность к литературному творчеству. Более того, Борис Бедный находился в апогее признания и славы - наконец-то, закончились его киношные страдания, и фильм по его сценарию, популярные по сей день «Девчата», вышел на экраны. Мало кто знает, что место действия фильма - лесоповал - отнюдь не случаен. Борис Васильевич угодил в немецкий плен, потом в наших лагерях рубил лес. На основе лагерных впечатлений написал изящную, жизнеутверждающую да еще проникнутую незлобивым юмором повесть, а потом и киносценарий…
- Ребята, параллельно с нашим семинаром на курсе будет еще семинар прозы. Руководить будет Виктор Васильевич Полторацкий. Поэтому я хочу, чтобы несколько наших семинаристов перешли к нему. Никого не принуждаю и никого не удерживаю. И не обижусь, если кто-то уйдет к Виктору Васильевичу, - объявил как-то нам Борис Бедный.
Я ушел к Полторацкому, потому что было важно послушать уроки другого мастера. Виктор Полторацкий до этого был главным редактором газеты «Литература и жизнь», преобразованную в те времена в еженедельник «Литературная Россия».
Разумеется, никто не говорил нам об истинных причинах того, что Полторацкого не утвердили главным редактором нового еженедельника. Дело было в том, что его дочь вышла замуж за Владимира Максимова, который в то время учился на Высших литературных курсах при Литинституте и который уже был известным писателем из числа инакомыслящих. В качестве утешения тестю непокорного зятя дали семинар прозы…
А тут и я со своей «Верой». В нем героиня по имени Вера рассказа заболевает раком крови. Конечно же, я писал о том, что наша вера в коммунизм и светлое будущее заболела неизлечимой болезнью. Это как бы в ответ на хвастливое хрущевское, что «нынешнее поколение будет жить при коммунизме». Рассказец так себе, но мне нужно было припрятать мысль на эзоповом уровне.
- О чем вы написали рассказ? - спросил меня в лоб Виктор Васильевич.
Не мог же я, в конце концов, на институтском семинаре выкладывать  истинный замысел. Ведь умному - достаточно. И поэтому я дал весьма уклончивый ответ, ссылаясь на судьбу героини.
У Полторацкого была привычка встать во весь почти двухметровый рост, остановиться перед нами в профиль, поднять хищно подбородок вверх, закусить верхнюю губу, а потом повернуться к нам и высказать свою мысль.
- Здесь чувствуется огонек таланта, - сказал Виктор Васильевич, - но…
И это «но» растолковывал мне и моим товарищем часа полтора. Не оставил и запятой от моего опуса. Разложил все по полочкам и методично «разгромил». Поэтому, когда я на конюшне взял в руки «Веру», то тут же вспомнил наш семинар, и вновь стало стыдно за неудачный рассказ. Совершенствовать его не было смысла. Да еще с таким подтекстом.
Был смысл заняться рассказом «Сто пятый километр». Он приснился мне еще на первом курсе. По железной дороге паровоз ездит мимо домика обходчика. Машинист паровоза знает все семью обходчика, она становится ему близкой. Но он для них - машинист одного из многих десятков паровозов, которые проезжают мимо сто пятого километра. Машинист собирается к ним в гости, но железную дорогу электрифицировали, а его паровоз становится маневровым. Когда в очередной раз машинист едет на узловую станцию промывать паровозу котел, то домика уже не было. К этому месту вплотную подходили строящиеся многоэтажные дома.
Тогда, на первом курсе, я утром на столе обнаружил лист бумаги с не очень разборчивыми каракулями. Расшифровывая их, вспомнил свой сон, и как спросонок посреди ночи записывал его. Бесхитростный сюжет привлекал какой-тот глубинной тайной, которую мне следовало познать. Сон был из детства - мимо нашей хаты тоже проносились поезда. Но сокровенный смысл был не из детства. Так в чем же он?
На конюшне я делал вариант за вариантом, хорошо, что в рассказе не было и десяти страниц. Выверял каждое слово, пытался моделировать заново все ситуации, но загадка от меня ускользала. Я ее чувствовал, но это следовало выразить в словах. Когда, казалось, рассказ закончил, послал в журнал «Огонек». Оттуда пришла равнодушная отписка какой-то литдамы, я таких называю ремингтонными барышнями, которая меня так возмутила, что спустя годы в «Библиотеке «Огонек» напечатал в своей книжке  в первую очередь рассказ «Сто пятый километр».
Надо сказать, что работа над этим рассказом и сделала меня писателем. Может, на сотом варианте, который я после демобилизации писал уже в Изюме, мне открылась мучившая столько лет загадка. Сидел я урочище Змиевском внутри огромного куста боярышника, писал очередной вариант и вдруг - озарение. Ведь сон был о том, что ускоряющиеся темпы жизни, научно-технический прогресс отдаляет людей друг от друга! Это лишь видимость близости, создается иллюзия доступности человеческого общения, да и, если присмотреться, это полублизость, одностороннее душевное движение. И мне стало понятно, что в произведении может быть уровней понимания и соответственно уровней содержания больше одного. У примитивного произведения - всего лишь одна мыслишка, сиротливое, неметафоричное содержание. Поэтому в некоторых моих произведениях есть разные уровни содержания - что-то наподобие матрешки. Неподготовленный читатель увидит одно, а искушенный - совсем иное. Подлинное искусство не может быть плоским или довольствоваться трехмерным измерением - оно само четвертое, пятое и так далее измерение. Именно это позволяет делать вывод о божественном начале художественного творчества. Откуда, если не оттуда, могла мне придти мысль о том, что технический прогресс отдаляет людей друг от друга?
Ни один рассказ не сыграл в моей судьбе такую роль, как «Сто пятый километр». В 1968 году меня, заочника, встретил Валентин Солоухин. Он поступал в институт из Донбасса, поэтому мы считали друг друга земляками.
- Хочешь работать в журнале?
И он буквально за руку привел меня к Киму Селихову, будущему первому заместителю секретаря правления Союза писателей СССР, а тогда - главному редактору журнала «Комсомольская жизнь». Особенностью этого журнала было то, что на партийном и профсоюзном учете его работники состояли в отделе комсомольских органов ЦК ВЛКСМ. И считались работниками ЦК.
- Кимуля, возьми его на работу. Не пожалеешь, - отрекомендовал меня Валентин.
Ким Николаевич пригласил заведующую отделом комсомольской жизни Галину Семенову, в будущем члена политбюро ЦК КПСС последнего состава. Прикрывая якобы лениво веками зеленоватые глаза, Галя слушала меня и разглядывала. Потом попросила дать ей что-нибудь почитать. Я дал «Сто пятый километр» и приехал за ответом, как и договаривались, через неделю.
- Вы можете выйти завтра на работу? - спросила неожиданно Галина Владимировна.
- Конечно.
- А рассказ я отнесла Олегу Попцову, главному редактору журнала «Сельская молодежь». Напечатают в ближайшем номере.
Подобное везение, пожалуй, было единственным в моей литературной жизни. К этому же «Сто пятому километру» в отзыве на мою дипломную работу прицепился Борис Зубавин. Когда принимали в Союз писателей, то на приемной комиссии предавал его анафеме однокашник Владимира Набокова по Тенишевскому училищу, лагерный сиделец Олег Волков. «Ну что это за рассказ - ездит паровоз, машинист собирается приехать в гости к обходчику и не приезжает. О чем рассказ?» - пересказывали мне выступление старика Волкова. Валентин Распутин писал мне, что рассказ я, по его мнению, засушил.
И в то же время Сергей Есин, тогда главный редактор литературно-драматического вещания всесоюзного радио, даже причмокивал от удовольствия, расхваливая рассказ его же автору. А Виктор Вучетич, бывший заведующий отделом литературы «Сельской молодежи», как-то признался мне:
- Прошло двадцать лет, а я твой «Сто пятый километр» помню почти наизусть.
А опубликован был рассказ под нелепейшим названием «Жил обходчик…» Так окрестил его Олег Попцов, опасаясь, как бы название не намекало на пресловутый сто первый километр, за который высылали из Москвы все «неблагонадежные элементы».
Недавно при поисках в своем безобразнейшем архиве я наткнулся на такую рецензию о «Сто пятом километре»: «Получили Ваш материал… В целом же рассказ слабоват. Тема не раскрыта. Автор хотел показать процесс созидания, любовь к труду, становление характера, Однако показано это поверхностно. Отсутствие четкой тематической линии и привело к безликости рассказа… С дружеским приветом литконсультант «Советской России Е. Семина». На письме «подруги» штамп – 1 окт 1965.
Из всей этой истории я раз и навсегда сделал вывод: надо никого не слушать, в том числе и тех, кто хвалит, поскольку они страшнее тех, кто ругает. В литературе лучше всего ставить на одну лошадку - на самого себя. Если тебя не понимают, то тут твоей вины нет. Дождись понимающих.
В итоге моя настойчивость в литературной конюшне по поводу рассказа «Сто пятый километр» была вознаграждена сполна.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Кнопка для ссылки на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Для ссылки на мой сайт скопируйте приведённый ниже html-код и вставьте его в раздел ссылок своего сайта:

<a href="https://www.aolshanski.ru/" title="Перейти на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского"> <img src="https://www.aolshanski.ru/olsh_knop2.png" width="180" height="70" border="0" alt="Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского" /></a>