Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 



42
Выше я уже упоминал свою повесть "Сквер Большого театра", замысел которой пришел мне во время одного из дежурств по части. В те годы в сквере перед Большим театром 28 мая собирались пограничники. Потом это место  превратили в ристалище педерастов и лесбиянок, профессиональных жриц любви. Замысел же моей повести состоял в том, что солдаты и сержанты мечтают о том, что когда-нибудь они приедут к Большому театру и вспомнят службу. Однако судьба подготовила им иной большой театр. Возможной войны с Китаем.
Идет обмен "Сокола" с "Гранитом". Все заканчивается не так, как было в жизни - выяснили, что никто на границе "не работает" и все. В повести же обстановка накаляется, никто ничего толком понять не может, что происходит в небе над границей. Китайский десант, воздушные шары, огромная стая перелетных гусей?
Объявляется боевая тревога. Личный состав в полном боевом снаряжении выстраивается на плацу. Экипажи вертолетов, десантные группы. Командир части в дежурке говорит с начальством в штабе округа. Помощник дежурного наблюдает за командиром и ждет: прикажет он дать ему совершенно секретный пакет, где расписаны действия части на случай боевых действий, или нет? Идет время, но никто не понимает и не знает, что происходит на границе.
Помощник дежурного время от времени поглядывает на сослуживцев в строю и думает о том, на кого из них можно положиться, а кто, возможно, и струсит. Никто не предаст? Видит, как нарушитель дисциплины Юра Николаев, который отсидел с небольшим перерывом почти два месяца на «губе», что-то доказывает командиру десантной группы. Должно быть, просится вернуться в строй группы. Помощник дежурного всматривается в лица, вспоминает многие эпизоды, но мысль о том, оправдают ли они надежды как защитники Отечества, готовы ли современные солдаты, сержанты и офицеры выполнить свой долг, не дает ему покоя. Он ищет на нее ответ, а командир все не знает, вскроет он пакет сегодня или нет.
Это была исследовательская повесть о том, готовы ли мы были к моральным испытаниям, тяготам, которые неизбежны при войне. А отдельная часть - всего лишь сквер в большом театре возможных военных действий. Такова незамысловатая метафора.
Для того, чтобы насытить повесть новыми деталями, освежить все в памяти я, утвержденный уже в издательстве заведующим редакций по работе с молодыми авторами, попросил Б. Пастухова отправить меня в командировку во Владивосток.
В аэропорту, как и было тогда положено, меня встретили и секретарь крайкома комсомола, которой я рассказал, что приехал заниматься не их делами, а освежить и  собрать материал для повести, отвезла меня в мою часть. И смешно сказать, представила меня командиру  части полковнику Лихачеву.
Показательно, что при встрече мой черный ангел Икола, дослужившийся с трудом до подполковника, с обидой как-то косо посмотрел на меня и уколол:
- На конюшню захотелось вернуться?
Меня это, разумеется, задело, и буквально на  следующий день представилась возможность воздать ему должное. Икола предложил поехать в бухту Шамора, сейчас это место называется каким-то берегом - то ли золотым, то ли песчаным. Располагается она с другой стороны города, за Дальзаводом, а Икола только купил новые «Жигули», и мы отправились туда.
Как водится, купили выпить и закусить. Под водку Икола стал жаловаться, что из-за меня все эти годы у него были нелады с начальником политотдела округа генералом Аникушиным.
- Он так и не простил мне, что я не отпустил тебя в газету, что ты был повозочным, - говорил он, и глаза у него краснели, поблескивали влажно. - Все мои однокурсники по академии имени Ленина давно полковники или генералы, а меня отправляют в отставку подполковником.
Я бы уточнил, что генерал, вероятнее всего, не мог простить ему обмана, когда он меня, который служил при одноглазом коне и шести поросятах, выдал за секретаря комитета комсомола, не подчинился приказу откомандировать  в распоряжение газеты «Пограничник на Тихом океане». Василий Иванович Устюжанин, который был  редактором  газеты, а потом служил в Москве, в журнале «Пограничник», не раз говорил, что генерал Аникушин при встречах с ним спрашивал обо мне. Более того меня могли уволить раньше года на два, но Икола и этому воспротивился.
Когда мы уже прилично выпили, я  подлил масла в огонь. Рассказал о том, что перед призывом в армию  был в числе организаторов забастовки в Литинституте, что я радовался, когда сняли Хрущева, и что в итоге при обмене партдокументов мне дали партбилет с «особым» номером. Последнее было блефом, пьяным хвастовством. И показал партбилет Иколе. Увидев номер  00008880, он даже присел от неожиданности - с этого момента я, видимо, казался ему важной и загадочной птицей.  А также показалось, что не мешало бы еще выпить.
О восьмерках. Когда я получил билет с таким номером, то стал доискиваться до значения восьмерки. Оказалось, что в индуизме это символ смерти, а «лежащая» восьмерка символизирует бесконечность. Восьмерки  эти меня тревожили. Было непонятно: это ли намек на то, что я до конца срока действия партии билета ( 1994 г.) не доживу, а том, что КПСС к этому времени  прикажет долго жить, у меня и мысли такой не было. Ко всему прочем, когда я в середине уже девяностых годов купил  для поездок на дачу подержанный «Жигуленок», то у него, случается же такое, номер был 0888, который вводил в смущение рыцарей с большой дороги, вооруженных полосатыми жезлами.
Итак, нам не хватило выпивки. В ближайшем магазине пополнили ее запасы и поехали в часть.  Икола от избытка чувств сильно захмелел. Решили так: он за рулем, его в зеленой фуражке не остановят, а я буду нажимать на педали. Так мы и пересекли весь Владивосток, доехали до 26 километра и до своей части! У Иколы был гараж, мы сумели поставить туда машину и пошли лесом  на берег залива.
В заветном месте  на крутом обрыве стояла желтая береза - внушительное дерево, с необычным, как у сосны стволом. Когда я увидел, что моя береза вот-вот должна рухнуть вниз, поскольку крутой берег подмывали волны, то рассказал Иколе как часто во время службы приходил сюда, чтобы побыть одному, придти в себя. Икола заплакал.
На следующий день знакомые офицеры, встретив меня, качали головами:
- Вы вчера ну и поддали! Мы никогда не видели Иколу таким пьяным!
Вообще Икола, может, и поднимал  в праздники рюмку, но считался в части непримиримым борцом с зеленым змием. Беспощадно наказывал срочнослужащих и офицеров. А тут такое происшествие.  И случилось это, когда в части работала комиссия из Москвы и жила она в тех же квартирах для приезжих, что и я.
Наутро появился презлющий Икола и заявил мне:
- Ведь меня могут вместо отставки отправить в запас!
Я предложил ему поправить здоровье, но он отказался и убежал на службу: со дня на день он ждал приказа об отставке. Не могу сказать, что напоил Иколу я нарочно, просто так получилось. Видимо, Бог все видит и наказывает грешников, воздавая им должное еще при жизни.
Московская комиссия выясняла у каждого летчика, что он будет делать, если окажется на китайской территории. Недели  за две до моего приезда в соседней пограничной авиачасти произошел неприятный случай.  На заставе солдат хотел застрелиться, ранил себя.  Начальник заставы вызвал вертолет, чтобы доставить раненого в госпиталь.
Экипаж вертолета состоял из выпускников школы ДОСААФ - зеленые, неопытные и неподготовленные ребята. По пути сбились с курса: кругом сопки,  друг на друга похожи. Не хватило топлива, видимо, на заставе был запас горючего, и они сели. К ним побежали люди с лопатами и тяпками.
- Пришли наряд, тут какие-то косоглазые набежали, пытаются нас выковырять из вертушки, - попросил  пилот начальника заставы.
Ему и невдомек, что вертолет на китайской территории. Когда он понял это, попытался взлететь, но топлива  не было. Потом этот  вертолет возили по Китаю, как убедительный факт нашей агрессивности. В действительности же это был сугубо несчастный случай, если вообще не дурость.
И комиссия должна была ответить на вопрос: уничтожил ли экипаж блок системы опознавания «я свой» или растерялся и  совершенно секретный блок попал в руки китайцев. Такие системы есть во всех странах мира, разработка их и замена на всех летательных аппаратах стоит огромных денег. Ко всему прочему  в СССР незадолго  до этого происшествия пришлось менять систему - некто Беличенко на новейшем СУ перелетел в Японию.
Надо заметить, что я много лет скучал по Приморью. Там  удивительная природа - если на территории СССР насчитывалось около 600 видов растений, то в Приморье их было в три раза больше. Туда не дошел ледник, и они сохранились. Надо своими глазами смотреть осенью на разноцветные сопки, застывшие в тишине межмуссонья, чтобы  почувствовать сполна величие и красоту приморской природы.
Если бы кто-нибудь сорок лет назад  Приморье сказал, что Владивосток будет страдать от нехватки воды, того подняли бы на смех. Там все лето лили дожди, поскольку муссон дул с океана с апреля по август. В июле всегда были наводнения - таяли снега на отрогах Сихотэ-Алиня. Сейчас же, когда показывают сводки погоды, то, судя по ним, в Приморье никаких муссонов не стало - с запада, с Атлантики и Ледовитого океана ползут и ползут на него циклоны и антициклоны. Всего в течение нескольких десятилетий неузнаваемо изменился климат.
Сейчас, если бы мне предложили слетать в Приморье, я бы отказался. Я помню удивительных людей, которые жили в крае. Там не было места бандитам и мошенникам - Владивосток был режимным городом, на станции Угольная, а это 28 километр, без специального разрешения никого дальше не пускали. Шел отбор людей, пусть и искусственный, но он способствовал сохранению уникальных богатств края. Помню, как знакомые, муж и жена, говорили мне:
- Знаешь, о чем мы мечтаем? Чтобы нам дали вагон, погрузили в него все дары нашей тайги и нашего океана. Мы бы поехали по стране и показывали людям: «Взгляните,  как богат наш край. Приезжайте к нам жить и работать, а край наш обязательно полюбите».
Наивные, романтические мечты. Сейчас Приморье, увы,  один из самых криминальных  мест в стране.
Что же касается повести «Сквер Большого театра», то я ее написал и отдал в журнал «Знамя». Это был вроде бы журнал оборонной тематики. Кроме того,  главный редактор Вадим Кожевников хорошо знал меня: был председателем Всесоюзного литературного конкурса  имени Н.Островского, вся организационная работа по которому проводилась силой нашей редакции по работе с молодыми авторами. А заместителем у него был Валентин Осипов, бывший главный редактор издательства «Молодая гвардия». Он-то и вернул мне повесть с минимумом комментариев - не подходит и всё.
Тогда я отдал ее в журнал «Пограничник». Заведующий отделом литературы,  земляк и бывший адъютант  С. Буденного, автор его мемуаров,  Александр Золототрубов, увидев меня, воскликнул:
- Я три  дня не спал после вашей повести! У вас есть еще экземпляры? Вам на Западе за такую повесть миллионы дадут!
Очень жаль, что не последовал совету буденновца. Убедившись, что повесть непечатаемая, я эпизоды из нее использовал в ряде рассказов. Полный текст где-то, возможно, сохранился в моем жутком архиве.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Кнопка для ссылки на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Для ссылки на мой сайт скопируйте приведённый ниже html-код и вставьте его в раздел ссылок своего сайта:

<a href="https://www.aolshanski.ru/" title="Перейти на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского"> <img src="https://www.aolshanski.ru/olsh_knop2.png" width="180" height="70" border="0" alt="Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского" /></a>