Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 


48
В ЦК комсомола пришло приглашение  от финского Союза молодых сил, чтобы я принял участие в семинаре творческой молодежи в Хельсинки. Полная неожиданность! Меня включили в состав молодежной делегации на фестиваль дружбы советской и финской молодежи. Писать, к счастью, мне ничего не пришлось, но надо было подготовить книги на выставку в советском культурном центре.
В издательстве «Молодая гвардия» я весьма решительно уменьшил выставочный фонд – выбил  несколько сот  самых популярных изданий. Упаковал в несколько огромных коробок и привез в Комитет молодежных организаций, который занимался  работой с молодежными организациями капиталистических стран. КМО СССР возглавлял в то время Г. Янаев.
Книги, которые я выбивал поштучно, стали растаскивать еще на моих глазах. Вообще бациллы воровства, достигшего масштабов всесоюзного и всероссийского грабежа, я убежден в этом, прошли культивирование в наших структурах, работающих с иностранцами или за рубежом. Грабеж выставочного фонда потряс меня. И я ничего не мог сделать – не бежать же мне за помощью к руководителю делегации, секретарю ЦК Анатолию Деревянко. До сих стыдно за жалкие остатки от роскошного подбора книг, которые дошли до нашего культурного центра в финской столице.
Руководителю нашей делегации было тогда что-то около тридцати. Но он уже был, если не ошибаюсь, членом-корреспондентом Академии Наук СССР. Потом он станет академиком, возглавит Сибирское отделение АН, институт. Талантливый, добропорядочный человек.
В те дни Анатолий Пантелеевич получил выволочку от Тяжельникова.  А вот за что -  фантазии никакой не хватит. Деревянко свой первый отпуск в ЦК комсомола провел, как обычно, с друзьями, на байдарках, в путешествии по северным рекам.  Вернулся  в Москву и тут же Тяжельников стал  ему выговаривать, мол, что это за вольности такие, что за мальчишество – путешествовать на байдарках?! Вы обязаны отдыхать в санаториях ЦК КПСС,  не самовольничать и не оригинальничать! Не гарантирую дословность, но выговаривал Тяжельников ему примерно в этом духе.
В ЦК комсомола Анатолий Деревянко курировал идеологию и культуру, поэтому в составе делегации было много творческой молодежи: певцы, артисты, особенно юных балерин, ставших впоследствии знаменитостями. Деревянко, как и положено, представительствовал, а у нас еще по пути в Финляндию сложилась довольно теплая компания, которую молодежной назвать можно было лишь условно.
Это был поэт Валентин Сорокин, земляк Тяжельникова, главный редактор издательства «Современник» и лауреат премии Ленинского комсомола, заместитель председателя Госкомиздата РСФСР Тамара Алексеевна Куценко, которая недавно еще была секретарем ЦК комсомола, занималась школьниками и пионерией, летчик-космонавт Олег Макаров,  певец, впоследствии директор оперы Большого театра, лауреат премии Ленинского комсомола Евгений Райков, его концертмейстер Наташа Обинякова и я.
На границе финские таможенники обнаружили в последнем вагоне огромное количество спиртного. В нем ехали эстонцы, ближайшие родственники финнов. Эстонцев прицепили к нашему эшелону где-то под Выборгом, и им не повезло. Таможенники выгрузили целый грузовик водки, поняли, что у них никаких сил не хватит еще на полтора десятка вагонов, и махнули на нас  рукой. Благодаря эстонцам я привез по крайней мере полчемодана водки – у финнов ведь сухой закон!
Никакого сухого закона там не было. Просто ввели ограничительные меры на продажу спиртного, к тому же оно стоило там дорого. По вечерам наша компания собиралась в чьей-нибудь комнате и под водочку вела неспешные разговоры. Иногда это были сугубо воспитательные беседы – Олег Макаров удивлял нас своим строго выверенным в идейном плане складом ума. Мы не знали, что он вскоре полетит в космос во второй раз, поэтому не исключается и хитрость с его стороны.
По всей Финляндии висели щиты с призывами не собирать и не употреблять в пищу благородные грибы. Вокруг  олимпийской деревни в Лахти, где когда-то проходила зимняя олимпиада,  белых грибов, подберезовиков и подосиновиков была тьма-тьмущая.  Моя душа заядлого грибника не могла смириться с таким издевательством. И Валентина Сорокина – то же. Попросив Наташу Обинякову раздобыть кастрюлю, мы отправились за грибами за дорогу, и вскоре притащили два пакета изумительных грибов. Под водочку они пошли как миленькие…
Вообще-то финны признавали только шампиньоны или опята. Когда мы с Сорокиным остались в Хельсинки в гостях у Союза молодых сил Финляндии, то у нас был уговор: один за ужином не пьет, потому что с хозяевами можно выпить черт знает что и неизвестно сколько. Первым делом мы просили убрать со стола советский флаг и начиналось… У финнов привычка пить все, что числится в меню – водки, вина, виски, коньяк, ликеры, поэтому надо было перестраховываться. Однажды нас потчевали оленьими языками с опятами, да еще с гарниром из желтой моченой морошки! Изумительное блюдо - я даже описал его в рассказе «Опята».
За несколько дней пребывания в Финляндии в памяти осталось очень многое. Когда Валентин Сорокин и я ехали из Лахти в Хельсинки, то поражала ухоженность страны. Для пяти миллионов  финнов территория страны огромная, но с какой любовью, не словесной и потому безответственной, а действенной, они обустроили ее. У них даже есть закон, запрещающий строить что-либо изменяющее ландшафт.
К России, к Советскому Союзу, у финнов отношение  самое благожелательное. Потому что наша экономика и сырье дает им работу. В Финляндии два государственных языка – финский  и шведский, на котором говорит около шести процентов населения. На западную соседку многие из наших собеседников были в обиде: там финнов стараются использовать на самых не престижных работах, на конвейерах того же «Вольво». Но принцип есть принцип: шведский останется государственным языком, сколько бы граждан Суоми на нем ни говорили. На этом фоне как-то, что и говорить, не смотрится политика нынешних балтийских стран по отношению к русскому языку.
Финская молодежь изучает русский язык. Потому что объем экономических связей и товарооборота требует таких специалистов. Переводчица, которую нам представил Союз молодых сил, рассказала свою историю изучения языка. Денег  у нее не было, поэтому она год мыла посуду в ресторане, а потом год училась в университете. Снова мыла посуду… Нам было безумно жалко эту старательную и трудолюбивую девушку, мы и представить не могли, что пройдет всего несколько десятилетий и компрачикосы-разрушители обрекут и нашу молодежь на платное образование.
Основным переводчиком у нас был Тимо Ниеминен – выпускник Литинститута, в то время генеральный секретарь Союза театральных деятелей Финляндии. Во время учебы в Москве он что-то слышал о нас, поэтому с Тимо нам было легко.
- У меня под Выборгом осталось на вашей стороне около ста гектаров соснового леса, но я не в обиде, - говорил  он нам и добавил: - Более того, если пойдут ваши танки, то я их тех, кто под гусеницы будет бросать не гранаты, а цветы.
Он пригласил  нас к себе домой. Тимо и его жена Рая, которая закончила МГУ с красным дипломом,  к тому времени обзавелись в кредит жильем – однокомнатной квартирой. Рая работала в какой-то фирме, как сказала, переводила бирки. Конечно, ей было обидно, что ее знания и способности нашли такое применение.
Дома у Ниеминенов необычно повела их кошка. Не успел я сесть, как серое существо приблизилось ко мне, и стало старательно обнюхивать мои штанины. Я  вопросительно взглянул на хозяев. Они рассмеялись:  семья Пастернаков подарила им котенка, которого они контрабандным способом  провезли в Финляндию. Из Швеции кошек можно везти без досмотра, а из СССР  через карантин. Ниеминены не сомневались в том, что пастернаковский котенок не заразнее шведского. Но кошка помнила запахи родины, учуяла на моих штанинах московскую пыль!
Конечно же, мы коснулись темы пьянства – она в наших странах постоянно актуальна. Любопытно, как Раиса объяснила разницу между финскими  и нашими пьяницами:
- У вас если человек выпьет, то он упадет где-нибудь  и спит. А  наш становится от водки невозможно горячим парнем, хватает топор и бежит с ним к соседям!
В  ресторанах мы сидели обычно вчетвером: Евгений Райков, Наташа Обинякова, Валентин Сорокин и я. Райков нас буквально опекал. Представительный и внушительных размеров оперный герой мгновенно разыскивал среди хозяев функционера, отвечающего за питание советской делегации, подзывал его к себе и велел принести нам две бутылки пива. Не помню случая, чтобы кто-то  посмел его ослушаться.
В гостях у одной помещицы произошел смешной случай. Хозяйка поместья расхваливала на все лады свое вино, предупреждала нашу делегацию, что оно сильно действует на ноги сразу после первой рюмки. Видимо, финская Коробочка была очень прижимистой. Райков не пил, поскольку ему, тенору, нельзя было иметь дело и с женщинами за несколько дней до выступления, поэтому он был очень заинтересован, чтобы помещичье вино подействовало на мои ноги и Сорокина. Три графина нам принесли без осложнений, но с четвертым получилась заминка. Официантка подошла к хозяйке, должно быть, пожаловалась на нас. Помещица с испугом за свои подвалы смотрела в нашу сторону, а Райков жестом ей объяснял, мол, ну не действует вино на ноги!
Гуляем по Хельсинки. Сорокин рассказывает  мне и Райкову  историю парадной машины Геринга. После войны ее подарили Ворошилову, тот отдал какому-то генералу. В конце концов, машина оказалась в Саратове, где ее приобрел  поэт Геннадий Колесников, автор песни «Тополя», который, будучи горбуном, мечтал ездить на большой машине, чтобы рядом сидела красавица-блондинка и собака. И когда он катил на ней, то все милиционеры, оторопев, отдавали честь. Потом за бесценок Колесо, как его называли все друзья, толкнул машину  кому-то, и она пылилась в каком-то саратовском гараже.
- Ты же автомобилист, механик, тебе ничего не стоит довести ее до ума. Хочешь, мы вдвоем съездим в Саратов? –  предлагал мне тогда Валентин.
Постояли у серебристо-трубного памятника Сибелиусу. Некоторое время обсуждали его, и я подумал, что автомобильную тему мы проехали. Тем паче, что она меня никак не вдохновляла.
И тут вдруг Евгений Райков говорит:
- Слушай, Саша, уступи мне эту машину. Зачем она тебе, литератору? А мне, артисту,  нужна. Представляешь:  подкатываю на такой машине к Большому, а? Уступи, Саша!
-  Женя! Да, пожалуйста, бери  и катайся.
Райков, до этого задумчивый, повеселел.
На приеме у президента Урхо Калева Кекконена он спел  многозначительную песню. Кекконен был финским национальным любимцем. Любил коллекционировать сборники анекдотов о себе. Перед президентским дворцом собственноручно регулярно подметал метлой площадь. Каждую неделю финны могли лицезреть своего президента в бане вместе с членами правительства.
На концерте, который давала художественная часть нашей делегации, Кекконен сидел на старом, должно быть, любимом, стуле  - в метре перед первым рядом. Внимательно слушал выступавших, хлопал в ладоши, пока не стала выступать какая-то артистка, фамилию, к сожалению, не помню, из Киргизии. Она на дутаре продемонстрировала, как веселится и грустит, как стирает, как гладит, как укачивает ребенка и поет ему колыбельную… Весь финский бомонд взорвался овацией от восторга, а Кекконен, не смотря на то, что ему было под восемьдесят, полез на сцену напрямик, без помощи боковой лестницы,  подарил искуснице букет, поцеловал руку.
И тут выходит Евгений Райков. Спел одну песню, вторую, а потом как грянет: «Это русское приволье, это русская земля!» А голосище – люстры в дворце дрожат. Мог возникнуть скандал. Все смотрели на президента, но он поднял руки, чтобы всем было видно, и с чувством наградил талантливого хулигана аплодисментами. Инцидент был исчерпан. Анатолий Деревянко сидел на первом ряду, обернулся назад и спросил:
- Саша, ты надоумил  спеть эту песню?
- Его надоумишь!.. – отговорился я, но вопрос был для меня неприятен.
В Финляндии высочайшая культура сауны. Куда бы ты ни приехал, к кому бы ты ни пришел, вероятнее всего хозяева предложат попариться. Причем у них мужчины, женщины и дети парятся вместе, к чему нам привыкнуть непросто. У них это само собой разумеется, а для нас экзотика. Не каждый наш мужчина согласится, чтобы его драила мочалкой молодайка. Каждый день нам приходилось бывать в саунах  по два, а то и три раза. Но мы ни разу не бывали в сельской сауне. О чем и сказали  руководителю делегации.
Финская сторона проблему решила сходу. Нам выделили автобус, загрузили его напитками. Деревянко назначил меня старшим, а  Елену Проклову – моим замом по дамской части. Лена тогда была еще совсем юной знаменитостью, а потому и немножко задавакой. Любила ходить в белом, в клетку, вязанном платье и такой же шапочке.
Приехали в деревню. Нас встретил глава местной власти, он же лидер победившей на последних выборах партии, и три лидера проигравших партий. Пригласили нас в местный «сельсовет», бурмистр, или как его там, говорил, с учетом времени на перевод, минут сорок. Я уже во время его речи, совершенно неуместной перед сауной, стал сомневаться в правдивости анекдота о «разговорчивости» финнов.  Сидит финн и пьет пиво в пивной. К нему подсаживается сосед и через полчаса говорит: «Здравствуй!» Первый спустя полчаса отвечает: «Здравствуй!».  Через некоторое время сосед спрашивает: «Как живешь?». На что через час следует раздраженный возглас: «Мы сюда пить пришли или болтать?!»
Дождавшись конца приветственной  речи, я поблагодарил хозяев за интересный рассказ и возможность побывать в настоящей сельской сауне. Но не тут-то было. Слово взял следующей из политической четверки, понес какую-то чепуху. Стало понятно, что нам не вырваться из когтей местной демократии, пока вся четверка не произнесет нам, ни на минуту короче, свои дурацкие речи. Встать и уйти было нельзя. Это было бы неуважением к хозяевам.
- Лена, -  шепнул я Прокловой. – Забирайте девчонок и поезжайте париться. И дождитесь нас – мы не теряем надежды, что час нашего освобождения близок.
Девушки уехали, а мы еще скучали часа полтора, пока  местные политические садисты не выговорились.  Когда мы появились на озере, в сауне жара уже не было. Говорить длинно в этой деревне умели, а вот жар удерживать так же долго – увы, нет.
У финнов есть одна замечательная черта – умение самоорганизовываться. Видимо, это выработалось у них по объективной причине: без хорошей самоорганизации им было бы гораздо труднее жить на относительно огромной территории. У нас, к сожалению, способность к самоорганизации развита слабее, хотя в историческом багаже и крестьянская община, и вече, и казачье самоуправление…
Не случайно  союз писателей в Финляндии был создан еще в 1897 году, и его основная задача состоит в защите  прав и улучшении положения писателей. Наши союзы писателей создавались, да и до сих пор существуют, явно не для этого: настоящим писателям не до этого, а вот околитературная шушера стремится попасть в руководство писательских организаций, чтобы использовать их авторитет в своих шкурных интересах. Ну, где еще могло возникнуть такое странное явление как секретарская литература? Когда  посредственный  секретарский роман печатался в «Нашем современнике» и практически одновременно, многомиллионным тиражом,  еще в двух журналах – «Огоньке» и «Роман-газете?».
У нас уникальная способность доводить любое дело до полного абсурда. Возьмите только  политические системы, от самодержавия до так называемой демократии, - все мы скомпрометировали. Точно такое происходит с нашими премиями, наградами, отличиями. Орден «Знак Почета» тут же народ  переименовал в «Веселые ребята», премия Букер превращается в Пукер, Нобелевская премия – в шнобелевскую и т.д. и т.п.  Юмор и сарказм –  замечательно, однако мы почему-то обожаем крайности. Не потому ли наши предки  освоили гигантские просторы Евразии, добрались даже до Калифорнии?
Вот пример того, как чувство меры, если оно присуще народу, превращает казалось бы простейшее действо в событие чрезвычайно важности и общенационального масштаба. В. Сорокина и меня пригласили на конференцию, посвященную творчеству известного писателя-пацифиста Вейо Мери. Грешным делом мы думали, что попадем на своего рода банальную цэдээловскую обсуждалку, которые происходят почти каждый день. Оказалось – нет. Конференция, посвященная творчеству писателя, является своего рода актом общенационального признания, высшей оценкой его творчества. И проводятся они исключительно редко.
А теперь пора рассказать о Союзе молодых сил. Мы не ожидали, что он окажется весьма оригинальной организацией. Когда Финляндия обрела независимость, то с особой остротой встал вопрос о подготовке национальных кадров для управления государством. С этой целью был организован Союз молодых сил.
Как можно было стать членом СМС нам рассказал руководитель одного из департаментов министерства культуры. Он пришел в союз и сказал, что хотел бы вступить в него. «Пожалуйста, - ответили ему. - Вот в таком-то городе нет приличного спортивного комплекса. Там надо построить современный стадион со всеми необходимыми для занятия спортом помещениями, оборудовать их инвентарем. Для этого тебе дается два года. Построишь комплекс – примем, если ты без нарушений и злоупотреблений сумеешь найти деньги  и  осуществишь  строительство».
За два года  в городке он без какой-либо помощи со стороны СМС  построил комплекс. И доказал, что он обладает необходимыми для члена такой престижной организации способностями и достоинствами. Комиссия проверила, как он находил деньги, как строил и как закупал спортивные снаряды, брал на работу персонал и тренеров. Юноша стал членом СМС, перед ним широко открылись двери для большой карьеры, и спустя несколько лет возглавил департамент в министерстве.
Авторитет у СМС в стране огромный – примерно восемьдесят процентов государственных мужей, деятелей науки, культуры и искусства проходят школу союза. К тому времени ( за полвека существования!) в  СМС было принято всего лишь немногим более 2800 юношей и девушек.
Меня СМС пригласил, чтобы я рассказал о том, как в Советском Союзе ведется работа с молодыми писателями. Я привлек к этому и Валентина Сорокина, и мы вдвоем рассказывали о системе работы с литературной сменой руководству СМС, а потом и участникам семинара творческой молодежи Финляндии. В семинаре участвовали все молодые дарования, независимо от того, где они могли проявить себя – в театре, изобразительном искусстве, в кино, художественной литературе, журналистике или в фотоискусстве. 
Выступая перед участниками  семинара, я имел неосторожность заявить, что в издательстве «Молодая гвардия» книги и журналы в значительной степени печатаются на превосходной финской бумаге. На следующий день Тимо Ниеминен показал мне газеты, где сообщалось, что я в своем выступлении высоко отозвался о качестве  бумаги. О том, как ведется работа в нашей стране с молодыми талантами, там не было сказано ни слова.
Когда наш поезд остановился для  досмотра перед пересечением финско-советской границы, таможенники подвезли к последнему вагону грузовик водки, которую они отобрали у эстонцев. Надо ли говорить о том, как горячие эстонские парни повеселели и как они на радостях потом оттянулись?

 

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Кнопка для ссылки на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Для ссылки на мой сайт скопируйте приведённый ниже html-код и вставьте его в раздел ссылок своего сайта:

<a href="https://www.aolshanski.ru/" title="Перейти на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского"> <img src="https://www.aolshanski.ru/olsh_knop2.png" width="180" height="70" border="0" alt="Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского" /></a>