Рейтинг:  4 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда не активна
 

Содержание материала

Глава одиннадцатая

   «Божечки!» - ужасался в мыслях товарищ Триконь, направляясь почти спортивной ходьбой в опорный пункт охраны общественного порядка, в «опору», если выражаться кратко и не по форме. В «опоре» у него имелось что-то вроде кабинета, где он принимал население и вел душещипательные беседы с нарушителями и нарушительницами, в основном с опытными представительницами древнейшей профессии и их юными последовательницами. Составлял протоколы и рапорты, а иногда вечерком, когда на вверенном ему участке стояла тишь да благодать, мог побаловаться и в шашки с кем-нибудь из постоянных народных дружинников.
   Шел всего десятый чай утра, на тенистой стороне улицы только-только просохли листья деревьев от утренней росы, еще горчил во рту клейкий тополиный запах. Еще чувствовались остатки ночной прохлады и свежести, стало быть, те граждане-калаголики, у кого было или осталось, произвели опохмел. У кого ничего нет, те мучаются известным синдромом и созревают в решении прибыть к одиннадцати ноль-ноль к галантерейному магазину на бульваре, где есть, чтоб он выдохся, парфюмерный отдел. Хорошо, что хоть фирменная «Бытовая химия» на проспекте Мира сгорела, а то ведь спасу никакого... Вообще утро - время спокойное, хулиганствующий, преступный или калагольный элемент собирался лишь с мыслью, все еще ускользающей после вчерашнего, выгребал из карманов остатки наличности и вырабатывал лишь пока намерения насчет утреннего выпрямителя. А участковый товарищ Триконь, прямо скажем, с утра да пораньше, в неслыханную ситуацию попал и начальству своему замысловатый сюрприз приготовил. Короче говоря, отличился, и поэтому, мчась в свои апартаменты, пребывающие в соответствии с распорядком дня на замке, он восклицал один раз «Божечки!», а в другой раз «Боженьки! Опять не видать капитана!?..»
Представили бы на капитана, но опять же Истребитель! Это он в 7.18 утра поколебал основные законы мироздания, а вместе с ними и основы юриспруденции, законы следствия и дознания, практику вещественных доказательств.
   Знал Василий Филимонович школьную кличку Аэроплана Леонидовича, знал! Решил он изучить всю жизнь-биографию своего мучителя, по чьей милости получил сотни различных мелких, досадных замечаний по службе и ни одного очередного звания. Проси, Вася, другой участок, не светит тебе здесь капитан, - так советовали ему коллеги, которые давным-давно уже капитаны. Залысины у него давно на майора «тянут», усы - вообще на полковника, а он все старлей да старлей. Присвоили ему старшего, когда сын в первый класс пошел, а тот уже и военное училище закончил, и тоже месяц назад стал старшим лейтенантом. Теща его родная, которая заразила его, как гриппом, своими словечками «божечки», «калаголики», неотвязными, между прочим, словечками, упорно называла в кругу сарафанного воинства досрочным наименованием «копытан», так и не дождалась служебного взлета зятя, умерла пятилетку назад.
Василий Филимонович вскрыл дверь «опоры», вошел в темный коридор и нащупывая выключатель, вполне богомольским тоном, исполненным отчаяния и крушения лучших надежд, воскликнул:
   - Божечки! Опять не видать копытана!?
   Он бы зарыдал, если бы умел, а поэтому просто включил свет, прошел в свой закуток, положил перед собой бормочущую рацию и сжал виски ладонями. Ну какая нечистая сила дернула его в сторону Новоостанкинских улиц в семь утра? Если уж на то пошло, рабочий день официально начинается у него с восьми, так нет же, потянула нелегкая в обход. А утро какое было! Шли мамаши и папаши с детками, смена первая в пионерских лагерях начиналась, с вещичками шли, птички вовсю чирикали, прямо-таки рай, а не Дзержинский район.
   Еще вчера на 2-ой Новоостанкинской улице черт ногу мог сломать, везде столько наворочено, нарыто, накопано, брошено металла, бетона и дерева, а потом все это еще и перемешано, чтобы никто никогда ничего не понял. А сегодня все было спланировано, каким-то странным, бесследным катком укатано - одна только яма на весь микрорайон и возле нее КамАЗ. «Вот бы вчера наведался сюда Истребитель и просигнализировал начальнику отделения о безобразиях! А я бы начальнику: «Товарищ подполковник! Меры приняты немедленно. Разрешите показать гражданину Около-Бричко микрорайон?» Просто жалко, когда такой положительный момент пропадает ни за понюшку табаку.
   О нем речь, а он навстречь: в яме копошился гражданин Около-Бричко вместе со своим соседом Степкой Лапшиным. Выкорчевав из липкой желтой глины бордюрный камень, они тащили его наверх определенно с целью хищения социалистической собственности. Камней таких здесь каждый год зарывали сотнями, но поскольку их никто не крал, то и фактов хищения не было. И сцепились в душе Василия Филимоновича два непримиримых врага: чувство служебного долга и инстинкт самосохранения. Служебный долг повелевал старшему лейтенанту Триконю незамедлительно пресечь попытку хищения, составить протокол и дать делу ход в установленном порядке. Инстинкт же самосохранения горячо шептал: «Вася, беги отсюда, камень он и есть камень, каменюка, цена ей, как почтовой марке, а свяжешься с кем - с самим Истребителем?! » 
   Тут на помощь инстинкту самосохранению пришел страх, и Василий Филимонович, будучи человеком далеко не трусливого десятка, сделал несколько шагов назад. Вообще, надо заметить, он никого не боялся, ни жены, ни тещи, ни начальства, ходил на нож и под пули, и хотя такое приключилось пару раз в жизни, никакого страха не было, во всяком случае не запомнился. Но гражданина Около-Бричко побаивался, судя по дальнейшим событиям, очень мало - безумству храбрых поем мы песню!.. Напрочь потерял бдительность участковый Триконь: гражданин Около-Бричко явление серьезное и масштабное, оно заслуживает чувства ужаса самых высоких стандартов!.. Прижав рацию к груди и прикрыв ее ладонью, чтобы она не «проболталась» и не выдала его (о том, что ее можно было выключить, почему-то не подумалось), Василий Филимонович на цыпочках зашел за КамАЗ, как вдруг услышал голос из ямы: «Товарищ Триконь, куда? Вы мне нужны!»
   Сквозь землю и через КамАЗ не мог же он меня видеть, наивно предположил Василий Филимонович, продолжая отступление в направлении яркоголубого железного гаража, который ему, как выяснилось, к счастью, никак не удавалось снести. Из таких гаражей тут чуть не выросла своего рода воронья слободка, но Василий Филимонович ее всю порушил, за исключением железного ящика одного инвалида войны. Такой он психованный, чуть что - костыль из «Запорожца», поганец, как гранату в тебя кидает.
   За имущество столь невоспитанного гражданина Василий Филимонович и схоронился, однако, чуя торопливый шаг Истребителя и неизбежность встречи, совершенно не в интересах службы пожалел о снесенной вороньей слободке. Будь она в сохранности, мигом бы исчез, сбил бы любого со следа, а потому сделал вид, что рассматривает гараж психованного и с целью маскировки истинных своих желаний бормотал: «Хорошо покрасил, хорошо... А краску где он такую яркую и свежую взял?.. Такая в магазинах не продается и долго еще продаваться не будет... Это ж голубой перламутр... Он же по цене маникюрного кьютекса из Парижа или эмали транспарантной для ногтей фирмы «Поллена», Лодзь, Польша... Как фамилия неизвестного несуна?.. Откуда спер голубой перламутр?.. Где он так плохо лежит, что его можно запросто брать и ржавые гаражи красить?»
   Гражданин Около-Бричко возник из-за угла, крепко схватил участкового за руку. «Вот теперича, голубчик, я тебя сцапал, вот теперича ты от меня никуда не денесся», - не надо было и школу милиции кончать, чтобы прочесть на торжествующей физиономии гражданина именно эти мысли.
   - Пройдемте со мной, товарищ Триконь, - тоном, не терпящим никаких возражений, сказал гражданин Около-Бричко.
   «Ну и пройду!» - подумал с возмущением Василий Филимонович, и это была его вторая крупная ошибка с самого утра. Надо было, сославшись на занятость по службе, удалиться, но Василий Филимонович, несмотря на солидную выслугу лет, так и не научился врать. Существует же специальный вид вранья - ложь во спасение, но даже им простодушный участковый и потому вечный старший лейтенант не воспользовался. Мало того, подойдя к яме, он, усугубляя вторую ошибку, напрочь отрезая себе пути для бегства, допытывался, зачем и откуда (!?) они вытащили бордюрный камень. Явно с целью хищения соцсобственности, и поскольку факт налицо, следовало раскрывать планшетку, извлекать оттуда бланк протокола на предмет составления. Степка Лапшин при этом хмыкал и насмешливо вскидывал головой, мол, мент, ну ты даешь, пристал, как к телеграфному столбу. Степка Лапшин слов никаких не употреблял, но Василий Филимонович, прямо наваждение какое-то, сильно обиделся за телеграфный столб, ведь этот предмет из анекдота о старорежимном околоточном, который учил новичка приставать. «Ладно, намек понял», - подумал мстительно Василий Филимонович, чего отродясь за ним не водилось, и спросил:
   - Автомобиль ваш, гражданин Лапшин?
   - Государственный.
   - Знаю, что государственный...
   - А чё, мог быть и моим. У нас у одного умельца собственный КамАЗ заимелся, раскатывал на нем туды-сюды...
   - А что это за номера такие: 06-20 НЕТ? Учтите, Лапшин, и не будет. Не рассчитывайте!.. Откуда у вас номера такие?
   - Как это откуда? Из Надирландии, там ГАИ рядом...
   - Что за Надирландия?
   - Местечко одно, стекляшечка, то да се в ней...
   - А-а... Попрошу документы на машину, - протянул руку Василий Филимонович и, нетерпеливо пощелкивая пальцами, вновь забормотал, мол, закон о нетрудовых доходах строг, ох, как строг, особенно в части шоферов-леваков.
   - Что нам закон? Для нас главное - бумага. Она всегда сверху любого закона. Пожалте, - подал кипу документов Степка.
   - Не бумага, а гумага, от слова «гуманизм», - изрек поправку Аэроплан Леонидович, которому пря между соседом и участковым стала надоедать. - Не для проверки документов у Степки я позвал вас, товарищ Триконь, а для участия в научном эксперименте. Степа, принеси молоток.
   Вспомнив эту фразу, Василий Филимонович задумчиво прошелся по коридору «опоры», вынул из планшетки справку психиатра о том, что 1 июня 19.. года гр. Триконь В. Ф. был на приеме у врача, все реакции в норме, практически здоров, по сведениям психдиспансера № 7 на учете не состоит. Все хорошо, но, к сожалению, надо писать начальнику, за недонесение важных сведений служебного характера могут вообще из органов уволить. Не таков Ястребок-Истребитель, чтобы промолчать, именно для последующего широкого разглашения он и проводил треклятый эксперимент.
   Василий Филимонович глубочайшим образом вздохнул, потому как писанина для него представляла нечто подобное индокитайской казни, когда человека кладут на срезанный бамбук, привязывают к кольям, и черешки бамбуковые через живое тело прорастают. Вот такие же мучения доставляли Василию Филимоновичу и служебные мысли, прорастая из его глубин наружу, которые еще требовалось изложить, как настаивает гражданин Около-Бричко, на гумаге, чтоб понятие «гуманизм» никуда не делось. Он вздохнул еще разок, собираясь с духом, наклонился над листом и, закусив нижнюю губу, вывел шариковой ручкой начало служебного документа:

                                                                                                     «Начальнику Н-ского отделения
                                                                                                     Дзержинского РУВД г. Москвы
                                                                                                     подполковнику милиции тов. Семиволосову В. В .

                                                                                                  Рапорт»

   Написал и задумался: как воспримет Семиволос, так величал начальника отделения личный состав за глаза, новоостанкинский научный эксперимент? Предугадывать реакцию начальства - первейшее условие успешного продвижения по службе во все времена у всех народов, разумеется, за исключением Н-ского отделения милиции. Если бы так было все просто, старший лейтенант Триконь давно бы ходил в майорах. Василий Филимонович, видимо, сам этого не хоте: что-то претило ему, чего-то стеснялся, все скромничал и деликатничал, такой неловкий был из опасений, что сочтут его отпетым карьеристом.
   За тринадцать лет совместной добросовестной службы Василий Филимонович хорошо, можно сказать, в деталях изучил начальника, а тот в свою очередь считал первейшим служебным долгом подбадривать скромноту участкового.
   «Довожу до Вашего сведения, что сегодня, 1 июня 19..года, обходя участок, я обратил внимание в 6 часов 56 минут на грузовой автомобиль марки «КамАЗ» госномер 06-20 НЕТ, стоявший возле ямы в районе новоостанкинских улиц. В глубокой яме подозрительно копошились небезывестный всем нам гражданин А.Л.Около-Бричко и его сосед по лестничной площадке водитель грузовика С.Н. Лапшин, бытовые прозвища Стопка, Стенка, Степка-рулило - под ними он известен в местных нетрезвых кругах. Указанные граждане в 7 часов 02 минуты извлекли из ямы бордюрный камень и погрузили в кузов. Я вышел из укрытия и спросил их, на каком основании в соответствии с решениями о нетрудовых доходах они расхищают народное имущество? Гражданин Около-Бричко сделал устное объяснение, что это уже не камень, а музейный экспонат, который надлежит спасти от неминуемого погребения в яме. Никаких документов на право изъятия бордюрного камня из ямы у него не оказалось, гражданин Около-Бричко объяснил их отсутствие чрезвычайной своей поспешностью в целях недопущения невосполнимой потери для науки в целом и научно-технической революции в родном районе в частности.
Я внимательным образом осмотрел камень и пришел к выводу, что данный бордюрный камень никакой практически материальной ценности не представляет. Как то: с двух сторон сильно поврежден, к моменту изъятия из ямы имел не прямоугольную, а ромбовидную форму, благодаря которой он совершенно не мог использоваться по своему прямому назначению бордюрного камня. Не обладая практической материальной ценностью, он не мог и практически являться объектом хищения с целью извлечения нетрудовых доходов. Следовательно, без факта правонарушения не было повода составлять протокол установленной формы. Была также произведена проверка документов на предмет незаконного использования автомашины КамАЗ с целью извлечения нетрудовых доходов. Но установлено, что у водителя были все положенные документы надлежащим образом оформлены, имелась даже квитанция от 16 мая 19.. года  № 131720/ л-ипа об оплате гражданином Около-Бричко стоимости пользования автомашиной».
- Ох, Вася-Вася, - услышал Василий Филимонович голос начальника. - «Не обладая практической материальной ценностью, он не мог и практически являться объектом хищения» - это же не старший лейтенант милиции писал, а философ, академик по части юридических наук. Философствовать - это пожалуйста, но не в служебных бумагах. И не в служебное время. У меня вот, когда я ходил в младших лейтенантах, был такой случай. В транспортной милиции служил, на станции Изюм было дело. Бандюги на автомобиле ушли, а я при своих двоих. Вижу: велосипед. Дамский к тому же. Без философии: я напрямик на дамском-то лисапете, меж путями по бровке, но ведь напрямик. Бандюги, хоть и на автомобиле, а в объезд. Они к переезду, а я уже там. Так-то, Васенька.
   Критику Василий Филимонович принимал всегда с благодарностью, не то, что некоторые, даже в том случае, когда она исходила из собственного воображения, являя собой в одном целом и критику, и самокритику.
   «- Для научных целей могли взять камень и поближе, ведь их много валяется возле дома, где вы живете согласно прописке, - выполняя указание начальства Василий Филимонович отходил от философской манеры изложения, но, к сожалению, в сторону беллетристики. - Так какими именно научными целями, гражданин Около-Бричко, вы можете объяснить изъятие случайно попавшего в этот котлован бордюрного камня?
   Гражданин Около-Бричко, который ранее ни в каких хищениях не был замечен, ответил:
   - В настоящее время я не могу раскрыть научную задачу в полном объеме. Вместе с тем, должен вам заявить откровенно, что эта научная задача не преследует цель дальнейшего отрыва от жизни, напротив, активно в нее вмешивается и перестраивает. Вы, как представитель власти, сейчас станете участником небольшого, но знаменательного научного эксперимента. Степка, то есть Степан Николаевич, будет представлять собой панораму широкой общественности. Степа, да принеси же молоток.
   Водитель Степка-рулило принес молоток. Гражданин Около-Бричко взял его, подержал на весу, затем передал мне, снял берет, я подумал, что он мне решил зачем-то поклониться, но вдруг сказал:
   - Бейте! Прямо в темечко! Изо всех сил!
   - С какой стати я вас буду бить?! - с возмущением сказал я. - Да знаете ли вы, что даже при задержании опасных преступников мы должны принять все меры для исключения неоправданных телесных повреждений? Да мы даже когда выбиваем из них показания, пальцем их не трогаем! И вообще, что за фокусы, гражданин Около-Бричко?
   - Так нужно для науки, а наука требует жертв, - заявил гражданин Около-Бричко и со своим предложением обратился к соседу.
   Тот наотрез отказался, хотя в моем присутствии гражданин Около-Бричко написал по всей форме расписку гражданину Лапшину, что тот не будет нести никакой ответственности за телесные повреждения, даже за факт летального исхода, могущий возникнуть при проведении важного научного эксперимента. Гражданин Лапшин отвернулся от расписки и молотка, напомнил гражданину Около-Бричко, дескать, Аэроплан Леонидович, мы и на старой квартире были добрыми соседями, правда, не без шероховатостей, не без них, но это для взаимной притирки, в новом же доме вообще живем душа в душу, так зачем же бить, тем более, убивать? Я заявил, что как представитель органов внутренних дел не допущу ни в коем случае каких-либо телесных повреждений во имя хотя бы самой высокой науки, пусть даже научно-технической революции во всемирно-историческом масштабе.
   - Что вы за люди... Ну да ладно, от подписания акта вам все равно не отвертеться, - сказал гражданин Около-Бричко, отошел назад метров на восемь, сжал в руке берет, и вдруг побежал, подпрыгнул и врезался всей лысиной в кузов КамАЗа.
   Все произошло настолько быстро и неожиданно, что я не мог предотвратить явную попытку самоубийства со стороны гражданина Около-Бричко. Понятно, раздался грохот, я и водитель бросились к гражданину Около-Бричко, однако тот ничуть не пострадал: его лысина по-прежнему была нежно-розовой, как и десять лет назад. Судя по глазам, у него даже не закружилась голова, в то время как в кузове, железном кузове, образовалась вмятина.
   - Пятьдесят седьмой размер головного убора, глубина пять сантиметров, - объявил гражданин Около-Бричко, произведя замеры вмятины карманной рулеткой.
   Потом он вновь предложил гражданину Лапшину ударить его молотком по голове. Тот снова категорически отказался на том основании, что все равно бить его ни за что и ни про что не станет.
   - Продолжим эксперимент, - объявил гражданин Около-Бричко и попятился на исходную позицию.
   - Сосед, не дури! Пощади машину, она новая, что я в гараже скажу?! - закричал гражданин Лапшин и бросился экспериментатору наперерез, однако тот увернулся, побежал как бы по дуге, приблизился к грузовику со стороны заднего борта и ударил головой в острый конец бордюрного камня, который лежал на краю платформы.
   Мне показалось, что в момент удара камень вспыхнул как бенгальский огонь, затем, шипя и потрескивая, бордюрная стройдеталь, подобно городошной бите, пролетела через кузов и ударилась в передний борт.
   - Вот теперь будем составлять акт, - объявил гражданин Около-Бричко, напялил на голову берет и стал приготавливаться составлять акт под копирку в четырех экземплярах на черном портфеле-дипломате.
   - Может, в строго научных целях кто-нибудь из вас все-таки ударит меня молотком? - вновь спросил он, но мы и на этот раз решительно отказались. Тогда он схватил молоток и со всего размаха врезал себе в темечко через берет, молоток отлетел от головы, как от амортизатора или как от каучукового шара. Гражданин Около-Бричко, сняв берет, предъявил нам не пострадавшую нежно-розовость собственной лысины и внес в акт результаты и третьего эксперимента.
   - Сосед, признайся, ты йог? - выходя из состояния остолбенения спросил гражданин Лапшин.
   - Нет, - спокойно, как ни в чем ни бывало, ответил гражданин Около-Бричко и первым поставил под актом подпись. Затем подписал, вернее, подмахнул не глядя, так как не сводил малоосмысленного взгляда с соседа, гражданин Лапшин С. Н.
   Ознакомившись с актом и не найдя в нем ничего предосудительного или несоответствующего тому, что я видел собственными глазами, вынужден был в научных целях удостоверить акт и я, о чем ставлю руководство в известность.
   После надлежащего оформления акта о научном эксперименте гражданин Около-Бричко предложил нам пойти вместе с ним к хирургу в поликлинику и взять справку о том, что у него отсутствуют какие-либо телесные повреждения в области головы.      Подозревая в гражданине Около-Бричко какое-то отклонение, отрицательную ненормальность или положительную сверхспособность, какого-нибудь тайного экстрасенса, я организовал приход к хирургу психиатра товарища Тетеревятникова, попросив его хотя бы предварительно провести экспертизу научного экспериментатора. 
   Вслед за хирургом товарищ психиатр тщательно ощупал голову гражданина Около-Бричко, поговорил с ним о погоде, работе, сновидениях.
   - Реакции у него без серьезных отклонений, - сказал товарищ Тетеревятников мне в коридоре.
   - Коли так, - заявил я, - то давайте мне справку о том, что я нормальный. Кто поверит моему докладу, что человек головой деформирует железный кузов КамАЗа и при этом сам остается без травм?
   - Да?! - удивился товарищ психиатр и пригласил меня в свой кабинет.
   В кабинете я вкратце изложил ход научного эксперимента, а товарищ Тетеревятников все время сбивал меня с мысли, стучал молотком по коленкам и вглядывался в зрачки, поворачивая меня вокруг вертикальной оси, наконец стал расспрашивать, не слышатся ли мне иногда телефонные звонки или голоса, не садятся ли на плечи такие ма-аленькие чертенята.
   - Голоса не слышатся, чертенята не садятся, не звонят телефоны, белой горячкой не страдаю, так как веду исключительно трезвый образ жизни, - доложил я психиатру. - Хотя, впрочем, когда пишу служебные докладные, часто слышу критические замечания начальника отделения подполковника Семиволосова. Я очень дорожу его мнением, и он как бы мне помогает составлять документы. 
   - Помогает, значит, да? - спросил товарищ Тетеревятников. - И как часто?
   - Постоянно. Он очень внимательный по отношению к подчиненным.
   - В отпуске еще не были? Где вы намерены отдыхать и когда?
   - Еще не был, товарищ психиатр. По графику в сентябре, поеду в родной Шарашенский уезд. Брательник у меня в деревне...
   - Шарашенский уезд - это совсем замечательно. Значит, вы настаиваете на результатах эксперимента, да?
   - Конечно, своей подписью акт удостоверил.
   После этих моих слов товарищ психиатр сказал, что на минутку оставит меня одного, я воспользовался паузой и доложил дежурному по рации, что нахожусь в поликлинике, у меня все нормально. Это было в 8.22. Товарищ Тетеревятников вернулся только через пять минут и сказал:
   - На учете в психдиспансере вы не состоите, могу сказать, что у вас вообще пока все дома. Ваши дружки тоже настаивают на таких же результатах странного эксперимента. Могу допустить, что это гипноз или групповой психоз.
   - Гражданин Тетеревятников, - я вынужден был прибегнуть к официальному тону и встать, - прошу вас подойти к окну и взглянуть на грузовик, возле которого, как вы сказали, стоят мои дружки. Видите нарисованный мелом круг? Он как раз на ребре жесткости, присмотритесь, видите вмятину?
   - Пожалуй, вижу.
   - Так это вот и есть результат эксперимента гражданина Около-Бричко, а не гипноза или группового психоза.
   - Вмятина - вещь упрямая, - согласился товарищ психиатр. - Но кто-то из нас явный псих, возможно, все мы четверо.
   - В человеке еще много загадок, - сказал я.
   - Вот-вот - много загадок! - поднял палец товарищ Тетеревятников. - Спишем этот случай на обилие загадок. Только на это, иначе не поймут. Справку я вам дам, что по сведениям такого-то психдиспансера вы на учете не состоите и практически здоровы. Прак - ти - чес - ки! Однако по-дружески я вам советую показаться в своей поликлинике невропатологу и психиатру. Меня очень смущают критические замечания вашего начальника, которые вы постоянно слышите.
   - Позвольте, но ведь он начальник, обязан критиковать нас. Тем более сейчас, когда этому вопросу уделяется такое внимание!
   - Но ведь вы слышите эту критику!
   - Конечно! Я же не глухой. К тому же, я не только слышу, но еще и самокритически отношусь к самому себе и к своей служебной деятельности.
   А сам подумал: «Божечки, он псих или же враг, а не врач».
   - Я имею в виду не критику и самокритику, как таковые, - стал нервничать товарищ психиатр. - Я вчера на собрании критиковал главврача, он - меня, потом мы оба занимались самокритикой, потом нас вместе критиковали другие, пух-перо летело! Вы поймите, у вас субординация, а у нас симптомы, синдромы, мании, депрессии. С вашей точки зрения слышать постоянно критические замечания начальника - это хорошо, а с нашей, с точки зрения психиатрии - это слуховая галлюцинация на фоне маниакального служебного переусердия. Поймите, пожалуйста, что критические замечания начальника, которые вам слышатся постоянно, - это плохой симптом, слуховую галлюцинацию надо снять.
   - Позвольте, но как же я буду выполнять критические замечания начальника, если они и в одно ухо мне влетят, а в другое тут же вылетят?
   - Знаете что, - сказал мне этот не совсем нормальный товарищ психиатр, - забирайте справку и идите к чертовой бабушке. Но поскольку у вас явные слуховые галлюцинации, я позвоню вашему  психиатру в милицейскую поликлинику и попрошу его разобраться  в их природе. Вы свободны».
   - Вообще, Вася, ты в этой ситуации вел себя широко и последовательно, однако не совсем принципиально, - услышал Василий Филимонович голос любимого начальника. - Я ведь могу заподозрить тебя в тонком подхалимаже - не прямом, а косвенном. Такой обходной тонкий подхалимаж. Но я знаю и ценю твое прямодушие, Вася. Зачем ты спорил с товарищем психиатром? Он ведь смотрит на всех людей по-своему, замечает отклонения у людей по своей специальности, так как и ты смотришь по-своему, с милицейской точки зрения.

   - Так точно! - ответил Василий Филимонович, вздохнул для полной вентиляции легких и дополнительной порции кислорода и продолжал: 
   «Когда я вышел из поликлиники, то у гражданина Лапшина проверял документы автоинспектор нашей районной ГАИ старший лейтенант Коваль В. В. По предложению гражданина Лапшина я засвидетельствовал, что вмятина в кузове не является результатом аварии, совершенной водителем. Товарищ Коваль не согласился с этой формулировкой, заявив, что в такой ситуации он может выдать справку, что водитель Лапшин С. Н.. в аварии, в результате которой явилась вмятина на левом борту, не виновен. Гражданин Около-Бричко настоял на том, чтобы в качестве виновного в аварии указали его и чтобы автохозяйство непременно выставило ему счет за ремонт кузова и даже подало на него в суд. Но поскольку в момент совершения аварии гражданин Около-Бричко не управлял никаким транспортом, старший лейтенант Коваль оказался в затруднении квалифицировать это как дорожно-транспортное происшествие и поэтому пригласил его участников, кроме меня, в районное отделение ГАИ. 
   Исходя из вышеизложенного, я считаю крайне важным обратить внимание на появление на вверенном мне участке гражданина Около-Бричко А. Л., голова которого при столкновении с любыми предметами опровергает общеизвестные физические законы. Именно на физических законах основывается во многом криминалистика, с учетом их производится дознание и следствие, когда испольуются данные баллистики, изменения свойств физических предметов, вещественные доказательства, а в широком смысле - физическим законам подчиняется вся наша жизнь. Феномен свойств головы гражданина Около-Бричко нуждается в серьезном научном исследовании и раскрытии его тайн.

Приложение:
а) Копия акта о проведении научного эксперимента  с головой гр. Около-Бричко А. Л.
б) Справка о состоянии здоровья cт. инспектора ст. л-та Триконя В. Ф.

                                                                               Участковый инспектор
                                                                              старший лейтенант Триконь В.Ф. 
         1 июня 19.. года".

   Василий Филимонович внимательно вычитал рапорт и, как только подписал его, услышал голос начальника:

   - Хороший документ, Вася, но очень уж необычен. Дело серьезное, настолько серьезное, что какой-нибудь проверяющий, ознакомившись с ним, чего доброго, может задуматься: а в трезвом ли виде писал участковый Триконь, а? Может, под влиянием спиртного сочинил? Вася, не обижайся, знаю, что ты вот уже как шесть лет ни капли в рот, в обозримом будущем не намерен нарушать мораторий, но проверяющие-то этого не знают. Они - племя особое, оно удовольствие получает только от документа. Так ты уж сделай милость: зайди к нашим сотрудникам, подыши в трубочку, и пусть они твою трезвость оформят документально. Не в службу, а в дружбу, Вася...
   - Есть, товарищ подполковник, зайти к нашим сотрудникам, - отчеканил Василий Филимонович, спрятал рапорт в планшетку и бодрым шагом вышел из опорного пункта.

Комментарии   

0 # Сайт-литпортал писателя Александра Ольшанскогоlos angeles movers 17.07.2019 15:06
I am sure this post has touched all the internet
visitors, its really really nice paragraph on building up new weblog.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
0 # Сайт-литпортал писателя Александра Ольшанскогонавигаторы 02.12.2019 11:08
Благодарю за информацию.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Кнопка для ссылки на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Для ссылки на мой сайт скопируйте приведённый ниже html-код и вставьте его в раздел ссылок своего сайта:

<a href="https://www.aolshanski.ru/" title="Перейти на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского"> <img src="https://www.aolshanski.ru/olsh_knop2.png" width="180" height="70" border="0" alt="Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского" /></a>