Рейтинг:  4 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда не активна
 

Содержание материала

Глава двадцать третья

   Ночь у мистера Гринспена была ужасной, с обычными для него кошмарами (тут, следует оговориться, случай был особый: кошмары в кошмарах!), в которых он неизменно убегал, прятался, уезжал, улетал, уплывал. Его же всегда настигали, хватали, душили, вязали, били, пытали, сажали на электрический стул, правда, тут он всегда задумывался над тем, какая же сволочь экспортирует сюда эту самую некомфортабельную мебель в мире? А ведь еще он горел, жестоко, мучительно сгорал вместе со своими суперсекретными бумагами, падал со всевозможных высоких здешних мест - высотных домов, например, на площади Восстания и на Смоленской. Сваливался сам, по собственной инициативе, или же ему активно помогали в этом, с советского МИДа, с домов на Калининском проспекте, где прижились разные министерства, ну, и с Останкинской телебашни...
   Во время последнего отпуска в Штатах он пошел к врачу, старому школьному товарищу Биллу Тетервудсу. Он всегда был свойским парнем этот Билл, и если уж идти сдаваться, размышлял Даниэль Гринспен, то к приятелю, который сможет тебе помочь и не разболтает в случае чего.
    - Знаешь, Билл, я, должно быть, того, немного устал, - неуверенно начал гость и поведал ему о своих тревогах, ночных видеоклипах и фильмах ужасов, ощущении постоянной опасности, гнусного, ненавистного страха, затаившегося за каждым углом, в каждом встречном, преследующего везде, всегда и всюду.
    - Тебя преследует мощная организация, - медленно и весомо, словно опытный экстрасенс, говорил Билл. - Она следит за тобой неотступно. Постоянно желает поймать, многочисленные члены этой организации облучают тебя электромагнитными, биоэлектрическими аппаратами, кто знает, быть может, у них есть штуки и на ядерном принципе. Короче говоря, они мешают работать, воруют твои мысли, замыслы и чувства. А свои, зловредные и злокозненные, навязывают - и под видом пропаганды, и с помощью телевидения, радио, газет, просто облучают... Твои ночные кошмары, Дэни, - это их рук дело. Чтобы прекратить это безобразие, ты оборудовал очень хитрой электронной защитой свое жилье и свое рабочее место, не так ли?
   - Да, но откуда ты об этом знаешь? - поразился Гринспен.
   - О, приятель, я о тебе знаю все, вот, к примеру, у тебя сердце порой едва не останавливается. Или ты постоянно разоблачаешь своих преследователей в многочисленных заявлениях, нередко публикуешь их с помощью своих людей в прессе. Верно?
   - Совершенно верно, - согласился Гринспен и, перейдя на шепот, спросил: - Ты знаешь, что я работаю в Москве??!
   - Нет, об этом я не знал. Но синдром, дружище, он и в Москве синдром.
   - Это опасно?
   - Имеешь в виду себя или Москву? Нет. Пока нет. А для окружающих - о, уже да. В том числе и для Москвы.
   - А как эта штука по-вашему называется?
   Билл Тетервудс замялся, увильнул в сторону от прямого ответа, задав почему-то вопрос о том, как у него дела с мочеиспусканием. Однако Даниэль Гринспен не из тех парней, от которых можно запросто отделаться.
   - Билл, с мочой у меня полный порядок. Ты скажи прямо: как эта моя штука у вас, медиков, называется?
   - Параноидальный синдромчик. Небольшой, не совсем взрослый, не совсем оформившийся, но уже синдром. Меняй работу. Ты где сейчас кантуешься? Ах, да, в Москве. Побыстрее возвращайся, ложись в мою клинику, мы тут тебе быстро мозги прочистим. Заодно и преследователей твоих оставим с носом.
   - Ты полагаешь, что их в твоей клинике нет? - еще тише спросил Даниэль Гринспен.
   Билл быстро взглянул ему прямо в зрачки, потом опустил глаза.
   - Знаешь, я тоже часто задумываюсь об этом.
   Таким образом, Даниэля Гринспена согревала перспектива дружной совместной борьбы в клинике Билла Тетервудса, и его мысли, пусть несколько странноватые, обретались с утра уже за океаном. Однако тело мистера Гринспена находилось в Москве, и радужным его мыслям пришлось возвращаться из заокеанского вояжа на грешную, непостижимую в постоянном стремлении к несчастьям многострадальную российскую землю. Воистину умом Россию не понять, в нее лишь можно верить.
   Конечно, кто только ни помогал России добиваться для себя новых бед и трагедий, в том числе и он, Даниэль Гринспен, приложил руку, да, тот самый Дэни, который в Штатах почему-то говорил «у нас, в России...» Черт возьми, к ней привыкаешь, насколько она несуразна, настолько она никого не оставляет к себе равнодушным!
   «У нас, в России...» - может, это знак свыше, знак неизбежности несчастья и для него, ведь он помимо своей воли в какой-то степени сроднился с этой страной, непроизвольно стал считать своей? Загадочная держава: эмигранты уезжают отсюда евреями, проклинают ее на чем свет стоит, а в Штатах совершенно необъяснимым образом преображаются в русских и также любят вставить в свою речь, далеко не всегда в отрицательном плане, это вот самое «у нас, в России...» Как бы у Билла Тетервудса не проболтаться, что он тоже русский. Тем более что у него еще и теща отсюда.
   - Перед посольством демонстранты называют себя вашими родственниками. Если они пришли проводить вас, то весьма оригинальным способом, неизвестным до сих пор в дипломатической практике. Разберитесь, - услышал он злой голос здешнего шефа.
   - Слушаю, сэр.
   Какие родственники? Демонстранты - это понятно, не привыкать, но откуда у него здесь родственники? Впрочем, с демонстрациями стало трудно разбираться. Из-за ихней тут демократии никогда не знаешь, к чему следует готовиться. Все у них бурлит, выплескивается на улицы, к посольствам. Раньше было проще: обстрелял американский линкор ливанскую территорию или освободила морская пехота какую-нибудь Гренаду, следовательно, извольте, господа американские дипломаты, готовиться, завтра будет демонстрация протеста. Согласованность действий московских властей и посольства в таких случаях  была просто удивительная, как в русской шутке-загадке: если чукча который день дрова рубит и рубит, то какая зима будет? А теперь невозможно предугадать, когда будет демонстрация протеста, а когда - одобрямса. Сплошная инициатива и самодеятельность, да и вопрос - как на нее реагировать, не будешь же в Моссовете по поводу каждой толпы перед посольством справляться, одобрена акция властями или нет. Нет, не то, что в старые добрые времена...
   Телекамеры и направленные микрофоны не развеяли его опасений насчет стихийности мероприятия - перед посольством галдела возбужденная толпа человек на триста. С лозунгами «Да здравствуют США!», «Капиталисты всех стран, соединяйтесь!», «Слава ЦК демократической партии США!», «Слава ЦК республиканской партии США!», «Под мудрым руководством господина Рональда Рейгана вперед, к победе империализма!», с разными другими «славами» и «здравствами», иными словами, типичная «зеркалка», то есть привычные лозунги с абсолютно противоположным содержанием. Правда, не было ни слова о борьбе в капсоревновании, не оказалось призывов выполнять американскую пятилетку за четыре года - и на том спасибо. Насчет «пятого пункта» анкеты выезжающих в США лозунг имел природу как бы мерцательную - какой-то диссидент из диссидентов, которому Америка не понравилась еще до того, как он в нее попал, тыкал в небо транспарант с соответствующим протестом. Его хватали за руки, низвергали транспарант, он стремительно исчезал, чтобы спустя полминуты вознестись в другом месте.
    Даниэлю Гринспену тоже не нравились подробные вашингтонские анкеты. Но что делать, иначе никак не узнать, кто с тобой собирается жить в одном обществе: добропорядочный иудей, жулик или уголовник. Причем из таких, что Новый Свет сроду не видывал - бензин стали на автозаправочных станциях водой разбавлять! А что говорить о новой русской мафии, по сравнению с которой Коза Ностра - орден милосердия, по крайне мере толстовская секта непротивления злу насилием. Тут впору с Петровкой, 38 совместное предприятие по борьбе с мафией и проверке биографий создавать. А ему, видите ли, трижды мокрушнику, неизвестно сколько раз насильнику и профессиональному расхитителю социалистической собственности - Даниэль знал, кем возмущался, - въездную анкету отмени!
   Ледяную ярость шефа вызвали не уголовники с гуманистическими претензиями, не лозунги, в которых социализм и коммунизм менялись местами с капитализмом и империализмом - можно подумать, что это впервые за всю историю. Причина таилась в демонстрантах первого ряда с огромным полотнищем, которое Даниэль поначалу не заметил, поскольку стал обозревать толпу с задних рядов, выискивал старых знакомых, чтобы узнать, чья бригада у русских сегодня на дежурстве. Из телекамеры пришлось выжать максимальные углы поворота, чтобы прочитать синие чернила на белом сатине: «Миссис Г. Пакулефф, спасибо за приглашение, мы готовы ехать за океан прямо сейчас!» Бросались в глаза однотипные призывы к тете не бросать на произвол социализма своих племянников и племянниц, многие кумачи пылали родственными чувствами к миссис Г. Пакулефф. И вдруг: «Братский привет мистеру Даниэлю Гринспену - славному нашему родственнику, 100-процентному янки!»
   «Ну, теща, спасибо, ну, как здесь говорят, друг человека, удружила! Как же это она забыла рассказать всем, что я работаю в ЦРУ?» - подумал он и добавил для крепости родственного чувства местный многоэтажный мат.
    Он как-то раньше не обращал внимания на то, что все американские старухи русского происхождения неизменно оказывались писательницами. Так же как все эмигранты отсюда - исключительно евреи. Заявился как-то чукча, уж ему-то две трубки пути до Аляски, нет, через Москву, чтоб пособие получать. Моя, говорит, не чукча, моя - бухарская еврея, сосланная на Чукотку... И здесь пишущих старух тоже хватает - должно быть, по этой причине в Советском Союзе никогда не было вдоволь бумаги. Но что его родная теща заявится сюда в качестве писательницы - подобной подлянки он никак не ожидал.
   Миссис Пакулефф ежедневно вот уже две недели умудрялась участвовать в двух-трех вечерах - с формалами и неформалами, с патриотами, космополитами и интернационалистами, с кооператорами и рабочими, с торговцами и студентами, с ветеранами и валютными проститутками, короче говоря, у него не хватало сотрудников, чтобы, в случае чего, придти к ней на помощь. Ее болтовня  каждое утро приводила шефа в крайне раздраженное состояние.
   На первых порах ее почему-то принимали за первую жену известного писателя, уж очень у них фамилии похожи. Миссис Пакулефф поначалу категорически отрицала подобные домыслы, потом, раскусив, что теперь в России все можно, она не так рьяно давала отпор этим домыслам, потом перешла на загадочные улыбки, недомолвки, мол, как хотите, так и считайте. Но если бы она этим ограничилась! Она так разошлась, что часами стала рассказывать о своей книге, которую она якобы писала все эти годы на чужбине. По ее рассказам выходило, что ее семья подвергалась репрессиям еще с начала тридцатых годов. Элизабет всю жизнь считала, что дедушка по материнской линии был московским приказчиком, служил у нэпмана, вместе с ним и был убит грабителями. Теперь же миссис Пакулефф утверждала, что ее отец был из театральной среды, высонравственнейший и высокообразованнейший интеллигент, кто не смирился с режимом и кто предпочел сталинские лагеря отказу от свободы самовыражения - десять лет без права переписки! Дальше - больше. Не Заячья Губа писала доносы, в том числе на славнейшего Аэроплана Леонидовича, а на нее писали все, кому не лень. В конце концов, она чудом избежала бериевских застенков, стала разведчицей, ее забросили в тыл, где она героически воевала с фашистами, пока из-за предательства не оказалась в гестапо. Но она и там храбро сражалась с врагами, храбро пропуская условные знаки в радиограммах, однако на Родину после войны не вернулась, поскольку на этот раз ее несомненно ожидал расстрел за сотрудничество с немцами, итальянцами, французами, англичанами, американцами... В этом случае миссис Пакулефф далеко не всех перечисляла, ибо если она имела в виду двухлетнее пребывание в генуэзском портовом борделе, то в таком случае она действительно самым тесным образом сотрудничала с представителями всех объединенных наций. Даниэль Гринспен знал о ней даже то, что она, обладая когда-то изъянами девичьей памяти, могла и подзабыть.
    Вполне могла подзабыть, потому что теперь она бредила, ставя многие события вверх ногами, придумывала недостающие героические звенья биографии - зачем, во имя чего? Ради славы? C фанатическим упрямством она рыла для себя яму - русские спецслужбы несомненно обратили на нее внимание, не поленятся потянуть за ниточку - доберутся до ее кряканья из абверовской засады. Уверовала в собственное вранье? Рехнулась? Психологическая компенсация неприглядного прошлого? Испытывает судьбу?
   - Лиз, образумь свою родительницу. Ее активность, беспардонное вранье добром не кончатся, - сказал он жене на прошлой неделе, попросил посоветовать матери меньше болтать глупостей на встречах и не приглашать в гости, то есть в Соединенные Штаты, всех, с кем бы она ни встречалась.
    Жена тоже была удивлена неуемной активностью матери на общественной ниве, хотя из родственной ли, женской ли солидарности не подавала виду. Она тогда сидела перед зеркалом, готовила на ночь лицо и лениво, совершенно равнодушно отозвалась:
    - Она считает, что никому из них русские не дадут выездных виз.
   - Так объясни ей, что это не так. Они выпускают практически всех. Это мы ограничиваем количество виз для эмигрантов, а не они. Мы, как говорят русские, за что боролись, на то и напоролись. Отсюда множество всевозможного дерьма желает эмигрировать, а если это не удается, то поехать в так называемые гости.
   - Вот и она имеет в виду гостей.
   - Неужели ты не знаешь, что сейчас на Западе у многих выходцев из России объявились тучи родственников?
   - Откуда они взялись? В Советском Союзе ведь запрещалось иметь на Западе родственников.
   - Вот и я думаю - откуда?
   - Тогда, дорогой, - укладывалась она в постель, - куда в таком случае смотрит здешнее КГБ?
   Телекамеры и направленные микрофоны работали синхронно, он слышал все разговоры и даже шепотки в толпе.
   ... так я, значит, сын ее двоюродной тети... кликуха у этой тети - Маша или Глаша... да не дрейфь, она сама не помнит... ни хрена у нас не обломится, меня америкашки-какашки пятый месяц динамят, не понимают, бюрократы, что еще пару недель, и я эмигрирую налегке, без имущества лет на пятнадцать в соединенные штаты сибири... где эта старая б... с приглашениями... у нее подруга нэнси, раззевай варежку пошире... ты, в тартусском кемеле, не при, как танк, или ты тоже родственник... та, я точери миссис пакулефф троюротный прат... слюший, прат-припалт, нэхарашо сэбе ведешь, нэ панымаеш таво, что я тоже брат, но блыже - два с палавынай брат... та дэ ж ця галька, дэ вона чухаеться, отака и маты у нейи була чухысрака... это вы мне настаиваете сказать, что галина абрамовна пикулевич не из нашего кагала, ее отца вся одесса боялась - такой себе был бандюга, перед ним сам левка задов дрожал, как корчмарь за минуту до погрома... выдышь, там армянскы куча стоит, аны тоже родственныкы - вах, куда аллах смотрыт, ны адно дэло без армян нэ абходыцца, хоть ныкуда нэ выежжай из бакы... в штаты надо двигать только через зону, чтоб о тебе пылили голоса день и ночь, вытаскивали тебя из-за колючей проволоки... а теперь уже по политике в зону не попасть - на пушкинской спецназ на спине не один портупей нарисует и под зад коленом... ну мусора, ну гады, придумали - в диссиденты не попасть... идет, идет... траствуй, тетушка морос, задница из ваты, ты подарки нам принес, лесбиян мохнатый... ура!... виват!.. 
    Ох, и нехорошее предчувствие охватило Даниэля Гринспена, когда толпа возликовала. Он стал шарить телекамерой на подступах к толпе, к сожалению, его интуиция, как и в случае с чукчей не обманула - родная теща, словно победительница конкурса красоты в Техасе, триумфально-блядским шагом, с элементами припрыжки, продвигалась по тротуару вдоль самого длинного лозунга. Она была в каштановом парике, одета по-студенчески: в белых шортах с надписью сзади «Гласность!», в майке с коротким рукавом, исписанной вдоль и поперек, вкривь и вкось, разными колерами и разными шрифтами словом «перестройка». Отчаянно вертя лейблом, выжимая остатки эластичности из мосластых ног, обтянутых, не взирая на великие старания, бледно-желтой, со старческими бляшками, дряблой кожей, она победно воздевала руки, словно ей кто-то беспрерывно командовал «хенде хох!», проделывала в воздухе растопыренными кистями загадочные вращения - точно вкручивала и выкручивала над головой электрические лампочки.
    Требовательно заворчал телефон, замигал злым красным глазком. Прямая связь с шефом. В руках у миссис Пакулефф объявилась белая сумка, оттуда она вытащила пачку бумаг, похожих на листовки, и он понял, что терять больше нельзя ни секунды, побежал вниз, на улицу.
   Миссис Пакулефф не швырнула щедро свои листовки в толпу, нет, она выбирала из нее будущих своих гостей и родственников так, словно принимала их на работу. Ее толкали со всех сторон, пытались выхватить пачку приглашений из рук, а она вглядывалась в лица сквозь контактные линзы... Когда Даниэль ввинтился в людскую массу, оказался рядом с тещей, она стойко отбивалась от притязаний коррупционера, надеявшегося избежать депортации в Соединенные Штаты Сибири. Кандидат в родственники пришел в бешенство и тянулся волосатой пятерней не столько к пачке приглашений, сколько к дряблой шее миссис Пакулефф с явно негуманистическими намерениями. Его оттерли кандидаты в диссиденты, но и поверх их немытых и нечесаных лохм доносились угрозы: «Ну, сссука, зззадушу...»
   - Го-го-господа демон-демон-демон-странцы! - закричал Даниэль, страшно волнуясь и заикаясь, потому что на спецкурсе русского языка у него был первым учителем бывший заика, скрывший от начальства, что он когда-то заикался, и это вот в такие ответственные и неподходящие моменты давало о себе знать. - Миссис Пакулефф имела неправильно оформить инвитейшн-приглашения. Они недействительны!
    - Врешь, чекист! Свободу миссис Пакулефф! Свободу! Долой пятый пункт! Долой! Свободу!
   - Тише! Я второй секретарь посольства Даниэль Гринспен, - у него скулы сводило от проклятого заикания, и тут какая-то добрая душа заскандировала ему на выручку: - Дэ-ни, Дэ-ни, Дэ-ни...
   Это дало возможность заронить в толпу искорку доверия к своей особе. Он показал самодельное приглашение, спросил, где здесь печать, вспомнив, к счастью, что здесь печать, особенно круглая да еще с гербом - совершенно бесспорный аргумент.
   - Нашлепала, понимаете, на кухонном компьютере... Вот вы, господин прибалт, - он ткнул пальцем в университетский кемелек, - составьте список родственников с адресами и оставьте швейцару...
   - На американском ясыке?
   - Давайте и на американском, - махнул он рукой и потащил тещу, как нашкодившую школьницу, к подъезду. Та, чуя неладное, не очень сопротивлялась, но, оказавшись внутри посольства, стала вырывать руку из цепкой клешни зятя и что-то кричать. Ее лишали возможности процветать на ниве международной общественной деятельности. Тогда Даниэль сгреб тещу в охапку и швырнул на несколько ступенек вверх. Она умудрилась закричать что-то несуразное и лягнула разбушевавшегося зятя в низ живота. Пришлось ловить тещу за ногу.
    Не будем интриговать читателя: мистер Даниэль Гринспен пришел в себя, когда Элизабет изловчилась укусить его за руку. Находясь в фазе «кошмар в кошмаре», он сбросил жену с кровати на пол, потом Лиз показалось, что супруг почему-то вознамерился зашвырнуть ее на бельевой шкаф. Первая попытка была неудачной, она двинула его ногой, однако он был упрям, пришлось увертываться от него, кружиться на паркете в коротенькой розовой сорочке на голой попе и дрыгать в воздухе ногами. Она не была бы женщиной, если бы не подумала в такой драматический момент о том, что достаточно пикантно выглядит, и что Гарри она бы тут понравилась.
   - Вот уж кому надо менять мышление, так это тебе, - сказала она раздраженно, когда он открыл глаза и в них мелькнула тень сознания и некоторого понимания, что он на рассвете принялся вытворять.
   В Москве сейчас запросто меняют мышление, думала она, принимая ванну. Наверное, его дают в продовольственных спецзаказах по талонам или же предварительно записываются на очередь, затем, как здесь положено, ждут открытку с вызовом. Может, в каком-нибудь малом предприятии поменять бедному Дэни мышление? Нельзя же дальше с таким жить, может, здесь за валюту меняют мышление вообще без всякой очереди, просто явочным порядком?

Комментарии   

0 # Сайт-литпортал писателя Александра Ольшанскогоlos angeles movers 17.07.2019 15:06
I am sure this post has touched all the internet
visitors, its really really nice paragraph on building up new weblog.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
0 # Сайт-литпортал писателя Александра Ольшанскогонавигаторы 02.12.2019 11:08
Благодарю за информацию.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Кнопка для ссылки на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Для ссылки на мой сайт скопируйте приведённый ниже html-код и вставьте его в раздел ссылок своего сайта:

<a href="https://www.aolshanski.ru/" title="Перейти на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского"> <img src="https://www.aolshanski.ru/olsh_knop2.png" width="180" height="70" border="0" alt="Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского" /></a>