Рейтинг:  4 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда не активна
 

Содержание материала


Глава тридцать седьмая

   Общественная жизнь в Шарашенске подогревалась и подстегивалась различного рода неделями, декадами и месячниками, просто смотрами и конкурсами и более комплексными смотрами-конкурсами, рейдами, нескончаемыми юбилеями и празднованиями. Часть этих дней  спускалась из губернии и даже Москвы и имела обязательный характер, скажем, «день знаний» или «месячник безопасности движения», во время которого гаишники драли с водителей не более трех шкур. Остальные же мероприятия изыскивались на месте, например, «неделя сохранения социалистической собственности» или «декада социалистической вежливости в сфере обслуживания».
   Над подготовкой и проведением этих мероприятий, которые не следовали друг за другом, а вследствие межведомственной несогласованности перехлестывались, наслаивались, нагромождались одно на другое, в поте лица трудились должностные лица и актив. Бесчисленные декады и месячники со временем превратились в главную цель существования шарашенцев и стали как бы основной продукцией уезда. Возможность шарашенцам просто жить начальством не воспрещалась, но самоценность жизни не приветствовалась и поэтому получалось, что не жизнь самое главное, а подготовка к очередному славному юбилею или дурацкому мероприятию. 
   В результате этих мероприятий, а также от победных реляций о проведении в уездной газете «Вперед!» с извилинами у шарашенцев произошла явная набекренизация. Если объявляется месячник безопасности движения, то как быть с безопасностью на дорогах в течение одиннадцати месяцев  в году? Как могут нормальные извилины мириться с таким странным несоответствием? Поскольку месячники нельзя было отменить, значит, к ним должны были приспосабливаться извилины.
   Не только руководящий шарашенец, но и рядовой житель славного уезда ни за какие коврижки не скажет, что он просто работает, а непременно глубокомысленно изречет, что он «работает по...» Примеров «работы по...» тьма-тьмущая: «работа по уборке урожая» вместо «убирать урожай», «работа по повышению качества выпускаемой продукции», вместо «лучше работать», «улучшать качество», «делать лучше», «работа по благоустройству» вместо «благоустраивать», а еще точнее - подметать, сажать деревья, засыпать лужи, приводить в порядок дороги и тому подобное. Все виды «работ по...» давно приобрели постоянно-неразрешимый характер и поэтому они приукрасились сложносоставными определениями типа «дальнейшее улучшение» и «дальнейшее повышение». В соответствии с этим в Шарашенске не просто обязана, скажем, лучше работать служба быта, а должна заниматься «дальнейшим улучшением работы по бытовому обслуживанию». Не просто в магазинах должно быть достаточно продовольствия и товаров, а на должном уровне должно находиться «дальнейшее улучшение работы по обеспечению населения продуктами питания и промышленными товарами». Если же хорошо вдуматься, то «продукты питания» - это совсем не то, что должно продаваться в магазинах, а нечто бывшее в употреблении, предмет заботы коммунальных и санитарно-эпидемиологических служб. Несть числа шарашенским набекренизациям!
   Уездная «Вперед!» питала особую слабость к существительному «свершения», исключительно во множественном числе. Уездный начальник неизменно требовал не менее пяти раз на каждой странице употреблять этот глагол в настоящем времени - «свершается, свершается, свершается...»  Нехитрый прием Декрета Висусальевича Грыбовика должен был создавать у шарашенцев картину бурного кипения созидательной жизни и возбуждать у каждого из них острые приступы гражданской совести: дескать, все вокруг свершают да только не он! Услышав или прочитав десяток раз «свершается» каждый шарашенец замечется, как угорелый, в поиске точки, к которой надлежит ему приложить собственную трудовую активность, находящуюся в стадии «дальнейшего повышения». Идеалист, а еще уездный начальник!
Стоит ли уточнять, что все, свершаемое в Шарашенске, имело, по непоколебимому убеждению здешнего начальства, как минимум, всемирно-историческое значение?
    Именно накануне целой серии мероприятий всемирно-исторического масштаба в славный город прибыл Аэроплан Леонидович Около-Бричко. Как ни странно, вместе с участковым милиционером Василием Филимоновичем Триконем, который еще в Москве, увидев в скором поезде рядового генералиссимуса пера совершенно не удивился: в последнее время с гражданами, по поведению своему как две капли воды похожими на Около-Бричко, он сталкивался на каждом шагу, и уже смирился с тем знаменательным обстоятельством нашей жизни, что их огромное количество, что они нынче везде и всюду.
   Как заквасили эту перестройку, так никакого спасу от них не стало. Пишут или в редакции, или в милицию. Требуют от Семиволоса изъятия из личного пользования всех кошек и  собак в целях экономии продовольствия. А если кто воспротивится - обложить налогом на каждого барбоса и каждую киску, ведь до содержания тигров докатились. Чтоб неповадно было, то не забыть и про хомячков, и рыбок, и канареек - они ведь, если разобраться, зернышки клюют,  значит, продовольственную проблему напрягают!
   Налоги требуют ввести вплоть до пользования землей в цветочных горшках на балконах - всенародная собственность! Попутно этот Аэроплан Леонидович предложил выселить из сорок шестой квартиры молодого соседа Ветрова, поскольку тот без разрешения властей держит ворону, причем совершенно невоспитанную, которая, летая по воздуху, каркает исключительно в его, рядового генералиссимуса, сторону. И вообще для оздоровления нравственного климата и уголовной обстановки в столице следовало с двадцати трех часов молодежь категорически воспретить!
   В Шарашенск участковый был вызван телеграммой Ивана Филимоновича Триконя из деревни Малые Синяки, которой он извещал родного брата о большой беде с Ромкой. Что именно стряслось с сыном брательника, в депеше из Синяков не уточнялось. Неопределенность эта смутила и подполковника Семиволосова, который вертел телеграмму и так и сяк, хмурился, и все же, не взирая на усложняющееся положение с преступностью в столице, разрешил отлучиться на два дня, разумеется, в счет отпуска. Таким образом, Василий Филимонович ничуть не удивился, когда увидел в вагоне Аэроплана Леонидовича. «А ты как думал, Вася, а?» - только и спросил голос любимого начальника. «Да так и думал, товарищ подполковник. Придется ехать вроде бы как с домашним заданием», - ответил участковый.

   В Шарашенске рядового генералиссимуса пера встречали по поручению уездного начальника лендлорд Ширепшенкин и главный архитектор Арнольдан Собакер, хотя по паспорту он числился Собакиным. Собакером он стал в силу того, что у каждого приличного творческого человека должна быть кликуха, то есть псевдоним. Встречавшие сочли Василия Филимоновича личной охраной Аэроплана Леонидовича, и лендлорд стал подозревать в госте не менее чем тысячу раз засекреченного академика.
   Василий же Филимонович вконец расстроился: товарищ лендлорд внешне был очень похож на гражданина Около-Бричко. И росту оба средненького, не русые и не блондинистые, не брюнетистые и не курчавые, но лысоваты, все четыре глаза с мутноватостью и навыкате, челюсти мощные, кадыки острые, руки вроде бы маленькие, но цепкие и длинные. «Зришь в корень, Вася. Такие выводы и наблюдения,  я тебе скажу, под силу не каждому капитану»,- нежданно-негаданно польстил участковому начальник. «Надо же, - удивился подчиненный, - совсем без рации, а на каком расстоянии берете, товарищ подполковник!» А начальник ни с того, ни сего обиделся: «Ты что имеешь в виду под словом «берете», Триконь, а?»
   После изъявления казенных радостей по случаю приезда и знакомства, они на нескольких автомобилях сделали круг на привокзальной площади и остановились на противоположной стороне, где у местного Белого дома их поджидал Декрет Висусальевич. Не в пример лендлорду уездный начальник посчитал Аэроплана Леонидовича задержанным милицией - он хорошо помнил, как этот старший лейтенант расстроил их дружеский ужин в «Седьмом небе». Василий Филимонович уездного начальника тоже вспомнил и тут же по привычке доложил начальству: «Должно быть, шайка-лейка, товарищ подполковник». В ответ последовала мудрая команда: «Действуй по обстановке, Вася».
    В процессе чаепития с государственными бубликами Декрет Висусальевич сообщил о важном заседании, где будет обсуждаться проект перестройки Шарашенска и попросил архитектора ознакомить с ним гостя. “Не возражаете - вы?” - то и дело обращался уездный начальник к Василию Филимоновичу, тот отнекивался, то есть не возражал и все думал: знать бы, какая беда с Ромкой, сразу бы уездному начальнику и выложить, может, помог бы… Отбили: приезжай, беда, а какая именно?
   - Как поживает Кристина Элитовна? - поинтересовался рядовой генералиссимус.
    - Ждет на пироги вас. Завтра у нас праздник - во! - начальник сделал округлые глаза и распростер над столом руки, подчеркивая таким жестом грандиозность торжества. - Она праздник готовит, а послезавтра - пироги! С гусиной печенкой и визигой - м-ц! - пальчики оближите. Не возражаете - вы? - и опять вопрос в сторону Василия Филимоновича.
   - Да кто же будет  против такой вкусноты? - воскликнул Василий Филимонович, но незамедлительно получил замечание: «С какой стати, Вася, ты заегозил перед ним? Обрадовался, что под гусиную печенку и племяша из беды вызволишь? Не забывайся: ты лучший участковый инспектор передового отделения милиции столицы! И неважно, что в звании маленьком. И учти: послезавтра кто-то будет пироги трескать, а кто-то должен быть на вверенном ему участке - в полной трезвости и при самом добросовестном исполнении!»
    Эх, жизня, подумал Василий Филимонович, один раз улыбнется счастье отведать пирога с гусиной печенкой и этой, как ее, визигой, и то мимо. «Не переживай, Вася, я тоже такого пирога не пробовал, но читал. И про стерляжью уху читал, и про архиерейскую - по этой части, знаешь, какой я начитанный?» 
Лендлорд товарищ Ширепшенкин после чаепития на тех же нескольких автомобилях, теперь уже в сопровождении машины автоинспекции, повез гостей в загородную резиденцию - с сиреной, с красными проблесковыми огнями, с требованиями по мегафону ко всякому попадавшемуся автотранспорту немедленно остановиться и уступить дорогу. «Видал, как меня встречают? Не то, что некоторые», - написано было на физиономии Аэроплана Леонидовича.
   Они мчались в сторону Синяков, и в темном углу души Василия Филимоновича зашевелилась глупая мечта: примчаться вот таким макаром в родную деревню, выйти этак вальяжно, мол, вот мы какие... А в светлом углу совесть застыдила: беда с Ромкой, а тебе бы только фертом подлететь, споказушничать...
   Не доезжая километров двух до поворота на Малые Синяки свернули влево, в лес, остановились перед тихим большим озером в кувшинках, возле любовно отделанного трехэтажного  панельного особняка в окружении цветущего шиповника и зацветающих роз. Подобострастие, так свойственное неуеверенным в себе представителям свободных профессий, выбросило архитектора из первой машины, и он, опередив лендлорда на два корпуса, открыл дверцу рядовому генералиссимусу - не без расчетца получить взамен комплименты от столичного гостя за охотничий домик, почти один к одному копию знаменитой виллы в Гарше.
Собакер мелким бесом забегал то с одной, то с другой стороны, чтобы получше заглянуть в непроницаемое лицо Аэроплана Леонидовича, ждал, когда тот хотя бы ради приличия похвалит его копировальное искусство. Он нуждался в похвале, особенно сейчас, когда задумал осуществить дело всей своей жизни, особенно в присутствии лендлорда - все уездное начальство десятилетиями относилось к его деятельности с неистребимой подозрительностью, в результате чего в Шарашенске не появилось ни одного строения по индивидуальному проекту. Строилось только то, что где-то уже было возведено, обязательно по типовому проекту. Понадобился охотничий домик для начальства - никакие  соображения на тот счет, что типовых проектов тут не существует, руководство не убеждало. И тогда выведенный из себя архитектор разложил однажды на главном уездном столе  снимки из разных книг о Ле Корбюзье с изображением виллы в Гарше. И получил согласие!
    Главный зодчий Шарашенска питал слабость, если не сказать - страсть, к большим площадям. Во-первых, человек малого роста на просторной площади чувствует себя рослым и значительным, во-вторых, устройство площадей обходилось дешевле любого другого строительства в расчете на себестоимость квадратного метра, к тому же легче проникало сквозь игольные ушка разных канцелярий - даже начальник уезда не требовал фотографий будущих площадей.
    Собакер еще на заре своей созидательной деятельности, совпавшей с борьбой с излишествами и украшательством, осознал одну  закономерность: все, чтобы он ни возводил в центре Шарашенска, казалось плоским и убогим по части вкуса. А потому что на горке стоял храм и на его фоне так казалось. Следовало поднять уровень архитектуры а ля Собакер, но как? Не иначе, как с помощью снижения критериев. Прекрасно и просто было, скажем, поставлено у шарашенского санитарного врача: если загрязнение превышало допустимые пределы, он испрашивал губернского разрешения привести эти нормы в соответствие с существующей практикой и таким образом окружающая среда опять становилась нормальной.
   Тут же стоял о пяти куполах стройный исполин, даже в запущенности, с березками на карнизах, неотразимый в своей подлинности, с редкими для глубинки узорами, вырезанными в мягком белом камне, привезенном, по преданиям, из Италии фортификационным генералом времен еще суворовских походов. Резные райские кущи крошились легко, но стены... В известковый раствор наверняка подмешивали яичные белки, потому что кладка не поддавалась ни отбойному молотку, ни сверлильно-долбильному оборудованию, эффективному разве что в сочетании с динамитом.
   Как только не стало куполов и узоров на горке, все близлежащие строения в мгновение взрыва как бы выросли, постройнели и покрасивели. «Вы что-нибудь поняли мсье Корбюзье? - заплясала от радости душа шарашенского зодчего. - Ваши знаменитые пять отправных точек - ничто по сравнению с нашим принципом снижения критериев окружающей среды!»
   В глазах у шарашенского зодчего и сейчас что-то посверкивало, может, накал творческого вдохновения давал о себе знать - в нем явно что-то бултыхалось, всклокоченная бороденка, выщипанная на две трети в процессе творчества, торчала во все стороны, придавая его облику налет юродивости. Неустанная деятельность на ниве созидания лунных ландшафтов иссушила его тело до сорок четвертого размера, но еще больше пожирал наполеонов комплекс, присущий нередко малорослым людям - им особое удовольствие помыкать рослыми людьми, если не укорачивать их на целую голову, то хотя бы возвышаться над ними по служебной лестнице, а в особых патологических случаях замахиваться и на великие дела.
Подковки на непомерно высоких каблуках нетерпеливо поцокивали на бетонных плитах, и зодчий вкрадчивым голосом поинтересовался у гостя:
   - Ну, и как вам здесь - Корбюзье?
   - Да рановато еще.
   - В каком смысле - рановато? - задохнулся от неожиданности зодчий, отнеся замечание на счет своей недостаточной профессиональной зрелости.
   - В прямом, - невозмутимо разъяснил рядовой генералиссимус. - Какой кир, какое бузье в двенадцатом часу дня да еще в такую жарищу?
   «Варнак! Он не слышал о таком архитекторе!» - с возмущением подумал Василий Филимонович, к чести своей  не начав припоминать служебные ориентировки насчет задержать-препроводить. Архитектор же усмотрел в ответах столичного гостя тонкий юмор, близкое ему по духу пренебрежение к знаменитому коллеге, и скрипуче рассмеялся, хряская усохшими руками по костяным ляжкам, и тут же осекся, заметив ненастроение на лице лендлорда, мучившегося с самого утра после вчерашнего.
   - Да-а-а ... жа-а-арко, - говорил лендлорд товарищ Ширепшенкин и мученически кривился. - Квасок медовый здесь есть или нету?.. В баньке попариться - в пруду освежиться, а сверху кваском, кваском... фух ...
    «Мне пора, - решил Василий Филимонович. - Отсюда напрямик через лес до Синяков километра два, не больше. В баню мне никак нельзя - Аря-паря потом спуску не даст, так распишет парилку, чтоб потом вообще не вылететь без всякого выходного пособия... У меня с Ромкой беда». И скрылся, как написал рядовой генералиссимус пера в своих хронических «Параграфах», совершенно по-английски в чаще.

Комментарии   

0 # Сайт-литпортал писателя Александра Ольшанскогоlos angeles movers 17.07.2019 15:06
I am sure this post has touched all the internet
visitors, its really really nice paragraph on building up new weblog.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
0 # Сайт-литпортал писателя Александра Ольшанскогонавигаторы 02.12.2019 11:08
Благодарю за информацию.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Кнопка для ссылки на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Для ссылки на мой сайт скопируйте приведённый ниже html-код и вставьте его в раздел ссылок своего сайта:

<a href="https://www.aolshanski.ru/" title="Перейти на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского"> <img src="https://www.aolshanski.ru/olsh_knop2.png" width="180" height="70" border="0" alt="Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского" /></a>