Рейтинг:  4 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда не активна
 

Содержание материала


Глава сорок девятая


   К сожалению, публикатор не может больше возвращаться к теме любви. Хотя речь и пойдет о рядовом генералиссимусе, обнаружившим себя с несознательной Эддой в препикантных обстоятельствах. Что мог предпринять в таком случае Аэроплан Леонидович? Перво-наперво, как и положено, обвинить соблазнительницу в наличии у нее низкого морального уровня. Опыт же, приобретенный недавно в метро, предостерегал его от разглагольствований на эту тему. Можно было схлопотать вновь, и поэтому суровые и принципиальные обвинения было решено поместить в соответствующем «Параграфе бытия». В конце концов, самое главное - правильное отношение к любому событию в сочетании с моральной устойчивостью.
У рядового генералиссимуса в голове затрещало, как в кустах, когда он стал припоминать, что начальник уезда говорил о животноводческих фермах, которые в ближайшее время будут освобождены от крупного рогатого и иного скота с целью перевыполнения планов по производству мяса. Помещения же будут переданы под цеха по изготовлению ножевилок. «Но зачем ножевилки, если мяса вообще не будет? А-ха-ха»,- в первый раз за все знакомство начальник уезда зашелся смехом, да и то злорадным. И еще он советовал проспаться, оставаться здесь, сколько заблагорассудится, а если нет времени для отдыха и дела в столице не ждут, тогда  что ж, счастливого пути, будем рады новой встрече.
   Всю жизнь дел у Аэроплана Леонидовича было непроворот, особенно теперь, когда появилось столько простора, чтоб натворить и наворотить всевозможных деяний всесоюзного, а то и всемирного масштаба. Короче говоря, покой нам только снится. К тому же, осаду его квартиры сняли - товарищ Триконь сообщил еще в поезде, поскольку труп Аэроплана Леонидовича по месту прописки не был обнаружен. Без радости, надо сказать, он доложил, что вот вы, товарищ Около-Бричко, собственной персоной, живы и здоровы. Выломанную дверь починили, закрыли, как положено, и ключи, которые висели в прихожей на крючке, отдали в жэк.
   «Вставайте, граф, вас ждут великие дела»,- рядовой генералиссимус набрал полную грудь воздуха, решительно поднимаясь с широченной кровати. Эдда повернулась на спину, потянулась в сладкой истоме, и ее полусферы вновь выскользнули из-под простыни и нахально уставились на Аэроплана Леонидовича. Не открывая глаза, Эдда промурлыкала: «Куда ты, котик?» «К исполнению», - мысленно ответил он, закрыл руками свой срам и на цыпочках побежал к стулу, на котором аккуратно лежала одежда. Он торопливо одевался, а груди продолжали на него таращиться и даже он, человек горно-хрустальной честности и порядочности, подумал: «Какой низкий моральный уровень и такой восхитительный бюст!»
   Натягивая штаны в вилле а ля Гарше под славным городом Шарашенском, о чем неутомимо дальше помысливал Аэроплан Леонидович?О специфической то ли общественной, то ли служебной деятельности Эдды. Во всяком случае, она воспользовалась его беспомощным состоянием и попыталась, именно попыталась, потому что он мог представить неопровержимую по целомудренности выписку из истории болезни. И свидетельница имелась в случае чего: его импотенция совершенно не нравилась еще Марье Лошаковой. Ничего не было и не могло быть - любая экспертиза, если уж на то пойдет, подтвердит.
Мог ли в ином ключе наш морально устойчивый герой помысливать? Например, о том, что он опять мужчина и, чем черт не шутит, вовсе не бесплоден. Правда, рядовой генералиссимус не был большим оригиналом по части бездетности среди самых известных людей. Некоторые умирали, а вместо детей дело их жило. Не только идеи, мысли, а то ведь все дело... Бесспорно, дело рядового генералиссимуса тоже очень живучее, но не шевелятся ли волосы у читателя, когда он представляет зримо-зримо наследничка героя героев и аппаратной проститутки Эдды? Или мы такой симбиоз уже проходили и нам он не страшен? Как знать, не будет ли нам поспокойней, если Аэроплан Леонидович устроит сам себе экспертизу и докажет свое абсолютное бесплодие?
  Он завязывал шнурки, когда в прихожую вышла Эдда с распущенными волосами, в пурпурном халате. Обняла гражданина Около-Бричко сзади, взяла в ладони голову и громко чмокнула в бронированное темечко.
   - Котик, я думала: если академик, то у него все в голову переходит, Куда там - ты как пэтэушник! - и Эдда жизнерадостно рассмеялась, азартно мотая копной волос.
   - Прекратите аморалку, - строго сказал Аэроплан Леонидович и поднялся, как  и положено ему по общественному положению, во весь рост. - Скажите, как отсюда выбраться? 
   Эдда подумала, что «пэтэушник» шутит, ответила игриво, что машиной, на ней можно и в Москву, и что для него на хозяин оставил сувенир. Она не удержалась и провела ладошкой по щеке Аэроплана Леонидовича, когда отправлялась за сувениром - черным дипломатом с цифровым замком. Эдда подавала ему так, словно отправляла на работу супруга, и вновь прижалась к нему, обняла и стала допытываться, приедет или не приедет «папочка». Он вспомнил, что вранье женщине не считается враньем, и заверил Эдду, что «папочка» непременно приедет.
   Машина действительно ожидала его и, рывком открыв дверцу, он плюхнулся на заднее сиденье и сказал: «В  Москву!», а потом поздоровался с водителем. С опаской покосился на окна - одна из занавесок зашевелилась, из-за нее показалась Эдда и стала осыпать рядового генералиссимуса воздушными поцелуями. Разумеется, он в этот момент был уже занят важными мыслями и на водопад любви и преданности со стороны Эдды не обратил внимания, как и на то, что в окне уже  была Сталина Иосифовна.
Солнце стояло еще высоко, и домой товарищ Около-Бричко рассчитывал попасть если не засветло, то, во всяком случае, не поздно. Машина мчалась мимо ярко-зеленых хлебных полей, серых, затаившихся деревень на косогорах, почерневших,  обожженных безбожным временем остовов церквей, на чьих крышах шумел листвой березняк. Но герой героев не чувствовал ни грусти, ни сожаления, ничем не отзывались в его радикально-прогрессивном внутреннем устройстве ни красота, ни уродство. Ему давно все было ясно и понятно, никакие сомнения не отравляли его сугубо творческую жизнь. Запущенная деревня? Снести как неперспективную. Построить агрогород. Концентрация и специализация. Вперед, ура...
Вышколенный водитель молча вел машину. За всю дорогу он только раз обратился к пассажиру: когда подъезжали к Шарашенску, сообщил, что товарищ Грыбовик просил позвонить ему, если товарищ академик науки сразу поедет в Москву. В машине был радиотелефон, и водитель молча протянул трубку.
   - С большим удовольствием я проводил бы тебя. Да у нас  Ширепшенкин таких дров наломал. Разворотил все теплицы в уезде, прямо с огурцами и помидорами, заодно и три колхозно-совхозных снесли с лица земли. Заставь дурака Богу молиться, так он и советскую власть пришибет. Приходится разбираться, да! Кристина Элитовна поклон шлет, приглашает в гости. Дипломат свой не забыл, а?.. Бывай... Я позвоню... Ну!
   Связь прекратилась, водитель протянул руку за трубкой, аккуратно вставил ее в гнездо, и Аэроплан Леонидович догадался, что он чудесным образом перенесся на родную лестничную площадку, втиснувшись в толпу старух в черных одеждах. Площадка у них была просторная, на всю длину дома, в одну сторону от лифта четыре квартиры, в другую - столько же. И все это пространство было запружено старухами, которые, как он догадался, пришли почтить усопшего соседа.
   И вдруг черное это сонмище повалилось на колени, к рядовому генералиссимусу потянулись со всех сторон длани. В ногах у него замельтешили самые проворные и юркие, лобызали ему туфли, прикладывались слюнявыми ртами к рукам.
   - Чудо! Чудо! Чудо!.. Я видела - он с потолка сверзился!.. Не сверзился, что ты наговариваешь, нехристь, а снизошел, явился народу... Явление! Явление!.. Святой, святой!.. Воскрес наш великомученик... Благослови, благослови, благослови!..
    Черный ковер из старух неумолимо требовал, но он не знал, как это делать, поскольку никогда не был ни в церкви, ни в мечети, ни в синагоге. К тому же, он не сразу принял это в свой адрес, так как ему окончательно не верилось, что человечество уже осознало все заблуждения на его счет. Но ему поклонялись, ему молились. Что ж, подумал он, так и должно быть, и вспомнил благословение, которым вдохновлял американцев возле инвалидского гаража:
   - Тралла-балла, бахали-трахали, вахили-бахили - энтээр!
   Благословляя жаждущих, он твердо придерживался направления к своей квартире. И надо же было такому случиться, что одно слово досталось (а он их раздавал поштучно, как и американцам) не той, кому надо бы, а стойкой, с огромным стажем старой девушке, которая возмутилась, вскочила вдруг с колен.
   - Бес! Бес! - показывала на него перстом и сразу стала похожа на боярыню Морозову: сухие, беспощадно раздутые ноздри, безумные глаза в страдальческих фиолетовых глазницах. - Вижу огнь и блеск в очах бесовский! Крестом его, крестом осеняй, народ православный! Крестом его, поганого!
   Черный ковер вспух, Аэроплан Леонидович практически утонул в нем, и если бы не Варварек, вступившаяся за него и объяснившая разъяренным матронам, что это сосед, товарищ Около-Бричко, что никакой он не бес, то наш роман на этом бы и закончился. Но пока соседка объяснялась с возмущенными ветеранками, ему удалось проникнуть в свою квартиру и ввести в действие все запоры. Догадавшись, что он наблюдает за ними в глазок, старухи, не до конца доверяя заступнице, истово осеняли крестом дверь, а потом, искрестив весь дерматин обивки мелом, успокоились, но площадку не освободили.
   Второй раз в осаде! Аэроплан Леонидович решительно набрал номер телефона соседей. Трубку долго не поднимали, но рядовой генералиссимус, как известно, ни перед кем не сдавал свой престиж.
   - Слушаю! - раздраженно откликнулась молодая соседка.
   - Варвара Степановна, это как же все понимать? Что происходит? Теперь я из своей квартиры и выйти не могу?
   - А, это вы, - с нескрываемым разочарованием она узнала его. - Я думала, что опять могильщики звонят, спрашивают, когда закапывать... Извините, Аэроплан Леонидович, но у нас тут какой-то дурдом. Папа из морга сбежал.
   - Как сбежал, простите?
   - Надел костюм, ботинки и сбежал. Между прочим, после анатомички. Без внутренностей, понимаете... Старухи считают его святым, поскольку он, получается, воскрес... Вы же видите, что во дворе творится... Вы уж извините нас, но мы и сами не знаем, что предпринять...
   «Степка и дает!» - покачал головой Аэроплан Леонидович, и его удивил не столько невероятный, библейский факт воскрешения, сколько, чего греха таить, осознание того, что старухи чествовали вовсе не его, стало быть, человечество по отношению к нему по-прежнему заблуждается. Степка-рулило, алкашня беспробудная - святой великомученик, чудо и благословенное явление, это надо же!
Повозмущался рядовой генералиссимус такой непросвещенностью масс, расхаживая из угла в угол, пока его не осенила блестящая идея: назвать ножевилки Степановым именем. Не какие-то непонятные аббревиатуры должны украшать гениальную утварь, а нечто простое, само собой понятное, ходовое - к примеру, ножевилка великомученика Степана. Вначале полным титлом будут называть, а потом станут обходиться какими-нибудь степашками. Кому какое дело до того, что Степка в последние десятилетия мучился главным образом с глухими алюминиевыми пробками без язычка, так называемыми бескозырками. А в столовых со шницелями разве великомученик не маялся? Именно он, великомученик, изготовил первые в мире шесть ножевилок собственными руками. Сегодня их миллион выброси на рынок - старухи оторвут с руками. И кооператив надо назвать его именем...
   Разгул творческого воображения перебил длинный и требовательный звонок в прихожей. В глазок было видно, что перед дверью стоял Гриша Ямщиков - коллега по отделу-99. Какими судьбами? Почему без предварительной договоренности? Не старухи подговорили?
   - Открывай, свои! - торопил Гриша, и Аэроплан Леонидович стал неуверенно расслаблять запоры.
   - Чем обязан, вот не ожидал...
   - Сейчас узнаешь... Не тоскуешь по своему месту за шкафом в девяносто девятом? Борешься за социальную справедливость?
   - Борюсь, Гриша.
   - Не бережешь ты себя, не жалеешь, Леонидыч, - с укоризной сказал Гриша. - Теперь, ко всему прочему ты еще и член кооператива святого великомученика Степана? 
   - Да, но... Позволь, откуда ты узнал, я только-только об этом подумал. Ни одной живой душе не говорил...
   - Секрет фирмы, - скромно объяснил гость. - Фирма обеспечивает интеллектуальный сервис. Просьба не путать с Интелледженс сикрет сервис, хотя и там уже наши люди есть. Кто был Гриша всего несколько недель назад? Просил несчастную трешку поносить до зарплаты, продавал практически «дарэ», как выражался  недоумок Витя, собрания  сочинения Мао Цзедуна и Брежнева. А теперь взгляни - я весь в импорт упакован, пью только марочные коньяки, обедаю и ужинаю только в ресторанах творческих союзов. И при этом ты полагаешь, что мой образ жизни не имеет к тебе никакого отношения? Ошибаетесь, маэстро!
   Внизу, во дворе раздались крики, шум. Аэроплан Леонидович вместе с Гришей вышел на балкон. Во дворе было черным-черно от старух, все они с воплями, коленопреклоненно приветствовали Степку Лапшина, который шел, перекинув пиджак через плечо, по старой своей дороге, то есть по прямой, соединяющей родную монопольку с родным подъездом. Но его стали хватать за руки и за ноги, и тогда он, почуяв неладное,  вырвался и, сколько было сил, помчался в сторону монопольки, показывая спину с девизом на футболке: «Хочешь жить - умей вертеться!» За ним тучей хлынули старухи. Внизу беспрерывно хлопала дверь - из подъезда черным пунктиром вытекали возалкавшие чуда ветеранки.
   - Начальника жэка гоняют, да? - спросил Гриша.
   - Нет, великомученика Степана встречают.
   - Так вон оно что - Степан еще на этом свете кантуется? А я думал: уже помре. Заходи, заходи в комнату, а то ты можешь подумать, что я не официальное лицо. Так вот, маэстро, имею честь сообщить вам, что вы находитесь под защитой нашего сервиса. Мы не грабители, мы не государство, которое берет с прихода, называя все доходом. Нет, мы честно отстегиваем  десять процентов от суммы чистой прибыли. Кстати, я такой грамотный стал потому, что на прошлой неделе защитил кандидатскую. Через месяц докторскую обещали, а еще через три - профессора и академика дадут. Можешь поздравить, у нас без степеней в правление не выбирают. Уровень, сам понимаешь...  
   - Так ты рэкетир, вымогатель?
   - Упаси Бог! Мы боремся с вымогателями. Если ты будешь упорствовать, то обязательно познакомишься с ними. Они, допустим, разглаживая складки у тебя на животе утюгом, поинтересуются суммой, которую тебе презентовал Декрет Висусальевич.
   Гриша вышел в прихожую, вернулся с дипломатом. За две-три секунды подобрал код, открыл и извлек несколько пачек новеньких сторублевок, выставил на самопишущий стол (подумать только, какая наглость!) несколько бутылок коньяку. Одной бутылке тут же свернул пробку, сделал несколько глотков через горлышко.
    - Приличный коньячок пьет Декрет Висусальевич, одобряю. А это, - он похлопал по пачкам, - нет. Надо изъять, хранение сопряжено с опасностями и непредвиденными, ох, как непредвиденными, осложнениями. Так что я, пожалуй, поддамся твоим уговорам и возьму их в счет будущих страховых взносов.
   - Куда? - рядовой генералиссимус цапнул за руку Гришу. - Отдай. Отдай!
   - Не возникай, Леонидыч. Я в твоих же личных интересах уношу бабки. Я могу вернуть, но тогда с вашего великомученика Степана будут драть девяносто процентов дохода. Вернуть? Пожалуйста, у нас клиентов - очередь по записи, по ночам ходят отмечаться. Я как своему...
   И Гриша, подняв руки, отошел от дипломата. Рядовой генералиссимус посмурнел, понимая, что предпринимательство и рэкет - близнецы-братья, что десять процентов с прибыли не такие уж и большие деньги.
   - Может... Мм... возьмешь? Только под расписку, а ?..
   - Маэстро, да вы своем уме? Чтоб в наше время, когда мы все, как один, волком выгрызаем бюрократизм, я писал расписочку? Вы смеетесь, маэстро...
   - Ладно уж, бери без расписки, - протянул он Грише дипломат.
   - Если будут тут всякие крахмально-гладильные артели  возникать, всем говори: мы работаем с Кандидатом, а посему очистите горизонт. Понял? Советую очень тщательно вести бухгалтерию, чтобы нам не пришлось свое КРУ присылать... Чава-какава!
   Не успела за Гришей закрыться дверь, не успел Аэроплан Леонидович как следует осмыслить свершившееся, как раздался телефонный звонок. В трубке была длинная очередь из отборного мата с вкраплениями обычных слов, что в переводе на общепринятый язык означало:
    - Тебе, жертва аборта, с каким напряжением утюг приготовить - 220 или 127 любишь? Наш или импортный? С паром или с пропиткой антистатиком? Чтоб не трещал... Если ты завтра в 8 часов 45 минут, когда милиция взахлеб смотрит свою профессиональную передачу «Спокойной ночи, малыши», не будешь стоять на Садово-Кудринской, если не считать от улицы Качалова, не будешь возле седьмой липы, готовый весь расстаться с двадцатью кусками, то мы заранее рекомендуем записаться на прием в ожоговый центр, заказать донорскую кожу. Усек?
   - Очисти горизонт, падла, я с Кандидатом работаю!
   - Пардон, мы, кажется, ошиблись номером...
   Короткие гудки! Аэроплан Леонидович выскочил на балкон, хотел поблагодарить Гришу, но не успел - тот уселся в автомобиль зарубежной выделки и укатил. А потом пошел шквал таких звонков, и он выдернул вилку из розетки. Однако и после этого телефон не умолкал, угощая своего ответственного абонента всевозможными малосимпатичными голосами, с хрипом, с сипом, с матом...
   У него сложилось впечатление, что на его номер работали все телефоны-автоматы Советского Союза. Но рядовой генералиссимус не потерял бодрость духа: уселся за самопишущий стол и принялся глубоко и ярко описывать то, что с ним происходило. Он взял суровую действительность на актуал, то есть первый из всех писателей художественной литературы зашагал с жизнью нога в ногу, зуб в зуб, око в око. 
   И вдруг в сонмище голосов продвинутых реформаторов вплелся показавшийся таким родным голос Ланы:

- Аэроплан Леонидович, дозвониться до вас совершенно невозможно! Тут конец рабочего дня, нет времени, а у вас занято и занято. Как поживаете, здоровье как?
   - Неизвестно, - мрачно ответил рядовой генералиссимус и, должно быть, впервые в жизни подошел так близко к истине.
   - Не верю. Вы такой целеустремленный мужчина... Анатолий Чукогекович просил вам передать: ваша поэма «Ускоряя ускорение ускорения» в типографии набирается самым быстрым шрифтом. Завтра выйдет в свет, а вы до сих пор не включены в литературный процесс. Слушайте меня  внимательно: сегодня, в десять часов вечера вы должны будете придти в дом графа Олсуфьева к Фениксу Фуксиновичу с просьбой в письменном виде о включении вас в литературный процесс. Феникс  Фуксинович руководит литпроцессом и предварительное согласие уже дал. Поздравляю!
   - Спасибо, Ланочка. А что это такое - дом графа Олсуфьева?
    - Центральный дом литераторов имени Фадеева. Забыли, да? Только не забудьте нам подарить по поэме с автографом - мне и Анатолию Чукогековичу. Не забудете и не зазнаетесь?
    - Никогда! - сказал, как поклялся, Аэроплан Леонидович.
   В указанное время и в указанном месте при входе его встретили непреклонные старухи в черном, напоминающие одновременно и английских ледей по невозмутимости, и швейцаров-вышибал со стопроцентной готовностью вступить в действие. Упоминание о Фениксе Фуксиновиче было талисманом и превращало их в обыкновенных старух. Имя руководителя литпроцесса действовало и на молодых людей в черном, расставленных возле каждой двери. Ему даже любезно подсказали, как пройти к его кабинету и уж совсем по-свойски сообщили, что Феникс Фуксинович только что закончил вести очередной вечер литературной жизни и в данный момент находится у себя.
   Литературная жизнь шумела, выпивала, кучковалась или по-нынешнему тусовалась, и сколько бы ни всматривался Аэроплан Леонидович в лица - ни разу среди них не обнаружил никакого сходства с публикуемыми портретами. Одна лишь девица, в зрелых формах, так неожиданно приветливо поздоровалась с рядовым генералиссимусом, что тот даже вздрогнул от неожиданности - ему показалось, что это Эдда! Присмотревшись, он облегченно вздохнул: очень похожа, все они на один профурсеточный стандарт, а эта литераторша, наверное, слишком занимается общественной работой в порядке индивидуальной трудовой деятельности. Обозналась, что при ее девичьей памяти и такой богатой на контакты профессии вполне извинительно.
   Он открыл тяжелую дверь с соответствующей надписью и остолбенел: он рассчитывал увидеть какое-то помещение, мебель, но здесь ничего подобного не было. Никакого бюрократического кабинета, а только полумрак, простор над головой, небо, трибуна посреди крыши для прямого и непосредственного руководства. С углов она освещалась юпитерами - недаром же перед домом стояло несколько телевизионных автосараев. Стало быть, все, что здесь происходило, прямиком попадало в историю литпроцесса.
Руководитель литературного процесса, когда рядовой генералиссимус привык к ослепительному мраку, оказалось, одет был без претензий - в фиолетовом халате с матерчатым непритязательным поясом и в располагающих к полному доверию кожаных шлепанцах на босу ногу. Особенно впечатляли грандиозно тонкие белые ноги.
   Перед ним лежал доклад, видать, весьма руководящий, ибо  поглядывая в него через очки, он выделывал руками замысловатые и, должно быть, очень содержательные пасы, по которым можно было догадаться, что руководитель  направляет и поправляет движение десятков, если не сотен галактик. Иногда руководство шло чрезвычайно тяжело, и тогда Феникс Фуксинович натужно покряхтывал, возвращая на положенную орбиту всякие туманности и прочие космические тела. Бывало, что и борода трепетала на здешнем ветру, и крупные капли пота орошали его чело, просторное для всяких течений и движений. В каплях отражались лучи юпитеров и звезды, и капли сверкали, как изумруды необыкновенной чистоты, сравнимой по качеству лишь с чистотой помыслов и моральных устоев рядового генералиссимуса пера.
   - Руководить в наших условиях литературным процессом - это, извините, управлять мирозданием, - сдавленно произнес Феникс Фуксинович и осведомился, принес ли Аэроплан Леонидович заявление о включении.
   Только теперь он понял, насколько был наивен, полагая, что миром управляют из приемной Калистрата Домкратьева. Не отличился проницательностью и нынче утром, восхищаясь могуществом Декрета Грыбовика. Вот оно могущество, все всесилие - на крыше дома графа Олсуфьева. Вот он, тот скромный труженик, которому подвластны судьбы людей, народов, эпох и цивилизаций, вот чьим указаниям безропотно следуют планеты и звезды, галактики, вся Вселенная!
   - Некоторые умники не берут во внимание рулевое сознание, - то ли жаловался, то ли продолжал читать доклад Феникс Фуксинович. - Оно возникает от характера руля, который в твоих руках. И уж поверьте моему опыту (кстати, я сегодня встречался с Виктором Василье..., извините, Борис Николаичем, мы обсуждали и эту тему, и он  передавал вам всем самый искренний привет), руль куда больше виноват, чем человек возле него. Рулевое сознание, если хотите, - это квинтэссенция морали, научно-технического прогресса, революционно-демократической мысли прошлого века и всех разрешимых, трудно разрешимых и абсолютно неразрешимых противоречий протекания литературного процесса.
   А есть еще умники, которые сетуют, что мы спутали анналы со скрижалями. Заповеди-де скрижальные стерли и по ним стали писать аннальные сведения о великих достижениях по дальнейшему улучшению руководства литпроцессом. Вообще-то, тут можно с кое-чем согласиться, ибо тут в силу рулевого сознания имелись издержки. Не будем мы путать больше анналы со скрижалями, сделаем анналы скрижалями, а скрижали - анналами. Но все же надо иметь в виду, что люди у нас быстрее перестраиваются, чем проходят производственный процесс журналы, отчего бывают у авторов одновременные, но  как бы совершенно противоположные по смыслу публикации. Радоваться тут или плакать? Радоваться, друзья, потому что иначе нельзя расстаться с заблуждениями, стереотипами, иначе как можно перестр... Давайте ваше заявление, - в докладе, должно быть, закончилась страница, и руководитель решил уделить паузу посетителю. - И вот так уж десять лет, как Прометей, прикован к литпроцессу. - Эй-эй, куда? Туда нельзя!
   Опытной рукой Феникс Фуксинович поймал гравитационное поле какой-то звезды и поставил ее на место. Аэроплан Леонидович понял, что ему тут больше делать нечего, поблагодарил руководителя литературного процесса и, скосив глаз на резолюцию «Включить в литпроцесс», попятился к выходу. От него, наблюдательного, не ускользнуло, как Феникс Фуксинович любовно погладил несколько ближних планет, восстанавливая их блеск, и хотя даже рядовой генералиссимус понимал, что планеты сияют чужим светом, ему все равно было жаль руководителя литературного процесса, на чьих широких плечах и на таких тонких и бледных ногах держалось все мироздание. Воистину Прометей, не по судьбе, а по рулевому призванию, хотя и без положенного орла, без цепей, но по долгу и велению... Следующую поэму о нем - «Прораб Вселенной», чтоб подлинное отличие провести от некоторых прорабов перестройки...
   Напоследок, ко всему прочему, Аэроплан Леонидович стал невольным зачинщиком досадного происшествия. Как только он открыл дверь, на крыше образовался сквозняк - ведь ни окон, ни дверей, одна лишь трибуна из мебели да руководитель литературного процесса в халате, так нет же, так подуло-вертануло, взяло в кольцо и стало высасывать страницы руководящего доклада, вздымая их в небо. Феникс Фуксинович, придерживая очередную звезду, обернулся к нему, сказал своим видом, мол, что же вы, голубчик, тут устроили. Отпустил звезду и все-таки поймал заключительные страницы доклада с твердыми выводами и самыми искренними заверениями.

   Рядовой генералиссимус захлопнул дверь и оказался около выхода. Пожилая леди в черном костюме, родившаяся наверняка в год змеи, выдавливала его взглядом немигающих водянистых глаз вон из дома графа Олсуфьева. Оказавшись на улице, Аэроплан Леонидович задрал голову, чтобы увидеть звезды и туманности, однако на сером московском небе ни черта не было. Недоумевая, пожал плечами и пошел к метро. Разве он мог догадываться, что Всемосковский Лукавый, фактически потерпев неудачу с потребностями Степки Лапшина, весь день срывал зло на его соседе?

 

 

Комментарии   

0 # Сайт-литпортал писателя Александра Ольшанскогоlos angeles movers 17.07.2019 15:06
I am sure this post has touched all the internet
visitors, its really really nice paragraph on building up new weblog.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
0 # Сайт-литпортал писателя Александра Ольшанскогонавигаторы 02.12.2019 11:08
Благодарю за информацию.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Кнопка для ссылки на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Для ссылки на мой сайт скопируйте приведённый ниже html-код и вставьте его в раздел ссылок своего сайта:

<a href="https://www.aolshanski.ru/" title="Перейти на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского"> <img src="https://www.aolshanski.ru/olsh_knop2.png" width="180" height="70" border="0" alt="Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского" /></a>