Печать
Категория: "Глас вопиющего..."
Просмотров: 33082

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

 

  

Александр Ольшанский

I

Принято считать, что настоящими сибиряками становятся в третьем поколении. Когда пуповина дедов не дает о себе сильно знать и человек всеми корнями врастает в эту огромную, суровую и прекрасную землю. Что касается меня, то Сибирью я заболел давно. Впервые она меня поразила, когда нас, новобранцев, везли в теплушках от Москвы до Владивостока больше месяца. Демобилизовавшись, не полетел самолетом, а поехал поездом, чтобы на нее, матушку, еще раз посмотреть. А потом, почти каждый год, стремился побывать в Сибири недельку-другую - вырваться из Москвы на простор, непременно зимой, на ядреный мороз, к друзьям-товарищам, с которыми после московской задухи оттаивала душа, настраивалась на настоящую жизнь, неподдельные ценности и понятия. После каждой такой сибиротерапии рельефнее, в подлинном свете представлялись столичные коварные страстишки, подковерная возня, мелочная расчетливость и высокомерие, бесконечные предательства, надувательства и прочие негодяйства. Но и на хороших людей обострялось чутье - становилось все равно что у сибирской лайки.

И когда недавно, во времена нынешних тягостных раздумий о том, что с нами случилось и что еще случится, позвонил старый товарищ Гарий Немченко и предложил поехать в Кузбасс, мол, мы же с тобой там были, я тут же согласился. Честно говоря, хотелось написать небольшую повесть, которая давно просится на бумагу, тем более что так уже было - забирался же я с таким замыслом в верховья Ичоры, притока Лены, на настоящую охоту, и написалось «Фартовое дело», по мотивам, которого один кинорежиссер загорелся было желанием снять фильм, но безденежье... Самое же главное: хотелось разобраться самому, что происходит в Кузбассе, начиная с лета восемьдесят девятого года.

Не стану скрывать, хотелось, ох, как хотелось спросить у шахтеров: «Почто гремели касками, а? Так чего же вы добились?!» Страшный вопрос. Обидный, ибо их все, кроме самих горняков, считают виновниками в развале Советского Союза и в тех бедах которые обрушились на нас после этого.

Обвинение несправедливое, неправедное. Шахтеры тут сыграли ту же роль, что и мышка в сказке про репку. Корчевал ее дедка Сэм, отвалив за десятилетия многие триллионы долларов, чтоб с корнем... Бабка Европа не подергивала, что ли? А номенклатурная дочка? А Жучка на всех голосах в какую сторону выла-лаяла? И мафиозная черная кошка знала, чье сало съест. Мышка из норки выбежала, дернула, и огромная репка на боку!

И Гарий Немченко, и я задавали этот вопрос не раз и не два, только не с мстительной нахрапистостью, а с желанием понять, осмыслить случившееся. Не задавать его мы не могли, не имели права, ибо это главный вопрос, который вот уже много лет задает шахтерам Россия и так называемое ближнее зарубежье, обвиняя их и в развале великой страны, и в том, что они привели к власти нынешний кремлевский режим, что своими безответственными забастовками вместе с Ельциным таранили не столько центр во главе с Горбачевым, сколько экономику страны. Именно тогда было дано мощное ускорение падению народного хозяйства в пропасть. Металлурги, не получая угля, гасили домны, останавливали прокатные станы, машиностроители не получали металла - вот тогда все в экономике и пошло-поехало. Номенклатурные кланы в союзных республиках, видя полную неспособность центра, отложились от Москвы, хотя все выглядело так, словно народы бросились врассыпную - спасайся, кто как может.

Шахтеры в разборке Горбачев - Ельцин были на стороне последнего. Почему?

В первый, давний, приезд в Кузбасс произошел на кемеровском «Азоте» памятный случай. Кемеровские писатели решили показать нам, то есть Гарию Немченко, Сергею Есину, Анатолию Шавкуте и мне гигант химии во всей красе. Походили мы среди циклопических сооружений, соединенных между собой огромными трубами в оцинкованных кожухах, причем все это плавало в сизой дымке, поговорили с людьми, а затем пришли в высокий кабинет. Хозяин кабинета встретил нас настороженно, если не враждебно. Сидим и молчим, перевариваем впечатления, хозяин тоже молчит, мечется по кабинету, опустив голову. И вдруг останавливается, выплескивает нам свою боль в довольно оригинальной форме:

- А вы знаете, что коммунизм начнется не в России, не в Москве, а здесь, в Сибири?! Не по Европе бродит призрак коммунизма, а по Сибири!

Сейчас это может вызвать лишь улыбку, хотя бы потому, что нынче в моде иной призрак. Тогда мы, должно быть, попались ему под горячую руку. Наверняка в тот день он выбивал что-то у московских чиновников, а они, как водится, футболили его по замкнутому кругу, гнули свое, требуя план, принуждая его еще больше отравлять город. Мы же вызвали у него острую аллергическую реакцию всего лишь потому, что приехали из зловредной Москвы.

Аллергия на Москву в союзных республиках, в peгионах России развивалась и обострялась по мере централизации и бюрократизации управления. Сибирякам вдвойне было обидно: с каждым годом они давали все больше угля, нефти, электроэнергии, леса, а продуктов в магазинах становилось все меньше, множество людей, особенно в шахтерских поселках продолжали ютиться в бараках.

Скажите на милость, какие чувства мог испытывать шахтер из какой-нибудь «вороньей слободки», слушая изо дня в день радио- и телебрехню, что Mocква превращалась в образцовый коммунистический город? Какие такие благостные чувства могло это вызвать у жителей Прокопьевска, под которым выработаны угольные пласты и город стал проседать? Или у шахтеров с угольных разрезов, где после выемки угля остается лунный ландшафт, где может расти лишь облепиха?

Москва жила всегда побогаче Сибири, хотя бы с точки зрения наличия злополучной колбасы. Слишком узкий, потребительский смысл мы вкладывали и продолжаем вкладывать в слова Ломоносова, что могущество России Сибирью прирастать будет. Вообще это выражение к числу удачных причислить трудно: сибиряки считают Россией то, что за Уральским хребтом. Богатство России Сибирью прирастает, а что же Сибири остается? Не зря в Кузбассе постоянно в ходу поговорка: кому вершки, а кому корешки. Теперь, когда не Россия богатеет, а неведомые доселе какие-то «новые русские», противостояние Россия - Сибирь, Сибирь - Москва не ослабевает, потому что все плохое, по убеждению многих сибиряков к ним приходит из Москвы.

Сибирский сепаратизм подогревается «доброжелателями» России из забугорья. Один американский журнал запустил пробный шар: а не купить ли американцам Сибирь за несколько триллионов долларов? И скупают Сибирь, пока не оптом, а в розницу.

Дорого обошлось всем нам представление о том, что Сибирь сказочно богата, в ней всего - бери не хочу, а народ необычайно выносливый, смекалистый, способный и сам обустроится. Еще бы не смекалистый, не выносливый сплав четырех «К» - казаков, кержаков, каторжан и комсомольцев-добровольцев.

Между тем, всего лишь полтора десятка лет тому назад я встречал сибирячку-старуху, которая о меде только слышала, но никогда его не пробовала. Видел я и абсолютно пустые книжные полки в магазине Усть-Илима, а в продовольственном - только хек да какие-то доисторические сардины, очередь за яйцами длиной в двести метров. Жизнь там на воле была куда труднее, чем у заключенных, которых как-никак три раза в день кормили, вовремя меняли им белье, да еще и кино показывали. А гостиница на БАМе, где в прихожей набилось человек сорок и они, романтики-строители, водители с АЯМа, могли лишь рассчитывать на стоячее место? Отель минус пять звездочек.

Так стоит ли удивляться тому, что шахтеры поднялись за Ельцина, когда он пошел войной на центр? Тем более что он почти сибиряк, с Урала.

 


 

 

II

Новейшая наша история началась в Междуреченске. Он на самом юге Кузбасса, в Горной Шории, которую называют, хотя я терпеть не могу подобных сравнений, сибирской Швейцарией. Городу нет еще и полувека, а впечатление такое, словно стоит тут испокон веков. Тут три шахты - имени Шевякова, имени Ленина и «Распадская», обогатительная фабрика, дымящая так, будто она и есть выход из ада. Снег здесь с чернотой. Гора Лысая, под ней фабрика, совсем не белая, как и положено зимой, а серая, в щетине прокопченных елочек.

Началась новейшая с мыла. Точнее, с хронического его отсутствия на шахте имени Шевякова. Тут невольно вспоминается, что дом Романовых пал не в результате подрывной деятельности разных пламенных революционеров, а потому, что Питер остался без хлеба, взбунтовались разъяренные женщины. Февральская революция явилась полной неожиданностью для Ленина. Шахтерские выступления восемьдесят девятого года тоже стали неожиданностью для Кремля, для главного перестройщика. В России история повторяется все время, круг за кругом, но ни разу никто из власть имущих не извлек из нее ни единого урока!

Работа у шахтеров адова. Над головой толща породы в сотни метров, пыль, уголь въедается в потную кожу, вентиляция обезвоживает тело. «Я работаю как вельможа, я работаю только лежа»,- как писал шахтерский поэт Николай Анциферов. Каждый миг таит в себе опасность: обрушится ли кровля, прибьет ли куском породы, произойдет ли выброс газа и взрыв, случится ли самовозгорание - об этом заботится подсознание, а сознание занято угольком, который должен идти на-гора. И так день за днем, год за годом. Поднимается горняк из преисподней, аспидно черен - родная мать не узнает, идет мыться, а в душевой ни мыла, ни полотенца. День, два, три...

Между прочим, тогдашний директор шахты В. Л. Сорока ходил в горком партии, предупреждал, что у людей заканчивается терпение, и они забастуют.

- Ну и пусть бастуют, - ответили ему в горкоме.

Дело было, разумеется, не только в мыле. В горбачевскую эпоху все превращалось в дефицит. В избытке были лишь маловразумительные речи главного перестройщика, бесконечное переливание из пустого в порожнее, которое невероятно раздражало людей, - речи эти были сами по себе, а жизнь сама по себе, и взаимосвязь между ними никак не просматривалась.

И шахта имени Шевякова забастовала. Вышли на городскую площадь, застучали касками. Появились лидеры, послали на другие шахты. Междуреченск забурлил. Возникли рабочие комитеты, взявшие на себя ответственность за порядок в городе. Объявили сухой закон. Вся страна приникла к экранам телевизоров, да что там страна - весь мир. Шахтерам симпатизировали, ибо болтовня всем надоела. Но и была тревога: что же дальше будет?

...Мы на небольшой площадке на крутом склоне горы. Дорога сюда расчищена бульдозером, снег здесь белый. Слева крутой уклон, поросший цепкими елями, - до дна ущелья метров восемьдесят. Справа - скамейки, новогодняя елочка с небогатыми игрушками. Ленты серпантина развеваются на ветру.

Скорбная надпись, черные плиты погибшим, припорошенные снегом. Это мемориал.

- Маркшейдеры определили эту точку на горном отводе, - объясняет Эльвина Ивановна Поспелова, начальник отдела кадров шахты имени Шевякова.

На глубине около четырехсот метров под нами с декабря девяносто второго года двадцать три погибших горняка. Тогда произошла жуткая трагедия: взрыв отрезал шахтерам путь к спасению, затем прозвучал второй... Уникальная, страшная авария - горноспасатели, техника, ныне существующая, оказались бессильными. Двадцать три так и остались там. Всего погибло двадцать пять человек.

Не хочется давать волю воображению, ни своему, ни читателя. Хотя, надо заметить, инстинкт самосохранения, как это ни странно, давно выключает у нас и воображение, и чувства в подобных случаях. Этот инстинкт не позволяет нам осознать, что тридцать две тысячи убийств (по официальным данным!) в России в минувшем году - это колокол, звонящий по всем нам. В три раза больше, чем погибших за десятилетие афганской авантюры, - в уме считаем, не в сердце. Десятки тысяч убиенных в Чечне, причем ни в чем не повинных людей, для нас не трагедия, хотя нам жалко несчастных солдатских матерей. Не стынет кровь в наших то ли рыбьих, то рабских жилах, когда узнаем, что народы Союза в последнее «великое» десятилетие потеряли убитыми больше, чем США на всех фронтах второй мировой войны. А сколько нерожденных? Зато когда в разборке погибает преуспевающий бизнесмен-журналист... Да разве не он, да простит меня Создатель, был среди тех, кто терроризировал нас рекламой, между сникерсами и баунти показывал по телеящику бесконечные мордобои, стрельбу, убийства, приучая нас ко всему этому как к чему-то нормальному? Не нашла ли тут награда своего героя?

- Почему все-таки это произошло? - спрашиваем Эльвину Ивановну.

Наша собеседница не ответила ничего определенного. Правительственная комиссия, которую возглавлял накануне своего премьерства Черномырдин, тоже ведь не дала однозначного ответа. В материалах комиссии отмечались и сложные геологические условия, и повышенная загазованность, и нарушения при производстве работ (Господи, да работа в точном соответствии с правилами - это же разновидность забастовки!), и вполне вероятная неисправность кабеля.

Эльвина Ивановна пережила и кадровую перетряску, и встречи с вдовами и матерями погибших, и, наконец, что такое быть начальником отдела кадров закрывающейся шахты. С грустью рассказывала она о том, как бузила демократия, изгоняя с шахты, как представлялось закоперщикам, лишних и ненужных людей. Те, кто в забое, не лучшим образом относятся к тем, кто сидит наверху, в конторе. Особенно если конторские получают побольше шахтеров. И тут такое было. Не по ндраву пришелся прежде всего директор шахты, опытный горный инженер, взыскательный руководитель. Привезли и. поставили своего, по ндраву, и пошатнулась дисциплина, и техника безопасности, и ответственность за свое дело, и заработки пошли на спад.

Сразу после посещения мемориала мы разыскали бывшего директора. шахты. Тогда, после бунта, его пригласили на соседнюю шахту, имени Ленина. Своими расспросами, конечно же, мы разбередили В. Л. Сороке душу. Но как держался с нами, допытливыми и дотошными, он! Не дал волю чувствам, xoтя обида, вернее, тень ее, проскальзывала в голосе.

- На Шевякова, - рассказывал он, - я начинал главным инженером. Неделю знакомлюсь с людьми, побывал на каждом участке, изучал условия работы, и вдpyг передают: вас вызывает секретарь парткома. Поднимаюсь наверх, думаю, что разговор пойдет о моих наблюдениях. Захожу и слышу: «Вы почему нарушаете устав КПСС? Вот вам устав, вот вам инструкция по учету, читайте здесь». Спрашиваю: «Вы это всерьез?» - «Да». - Здесь Сорока сделал паузу. - Потом, когда меня назначали директором, я поставил условие: замените секретаря парткома. Коллектив трудный, недружный, процветает наушничество, люди обозлены...

Однако тогда его не послушали. Гарий Немченко и новокузнецкий писатель Геннадий Емельянов, что называется, разговорили собеседника, вызвали его на откровенность, а в моей голове засел прокурорский прямо-таки вопрос: считает ли он себя тоже виноватым в трагедии, хотя она и произошла после того, как его оттуда «ушли»? Ведь не мог он не знать, что там происходило, - шахты рядом, недаром у него на столе в одном листе план разрезов обеих шахт. Да и коллектив вскоре понял, какая с директором вышла промашка, шахтеры все громче стали говорить, что Сороку надо вернуть.

Как всегда, выручил Гарий Немченко, спросив его как бы между прочим:

- Вернуться не предлагали? .

- Было, - подтвердил Сорока. - Но я сказал: пусть все, кто подписал бумагу о моем снятии, придут и пригласят.

И застучал по столешнице указательным пальцем, как бы перечисляя поименно всех своих обидчиков. Они не пришли. Кое-кто из них сделал карьеру, заседал в Верховном Совете, другим признать ошибку показалось, видимо, слишком унизительно.

Нет, не задал я прокурорский вопрос, не бросил камень в жертву вместо того, чтобы воздать должное виноватому. Сколько таких руководителей, настоящих профессионалов, было отстранено от дела в нынешнюю смуту? Сколько ушатов грязи было выплеснуто на головы так называемых «красных директоров» после того, как Горбачев проинструктировал народные массы: «Вы давите на них снизу, а мы будем давить сверху!» На светлые головы, которые тащили на себе тяжеленную ношу стабильности всей экономики Союза. И сейчас для многих из них слово «тащить» не потеряло свою иносказательность, не сузилось до воровского смысла.

Ну а тот, кто погнал мутную волну, никак не предполагал, что она смоет и его с кремлевского Олимпа. Сейчас он твердит, как заклинание, «еще не вечер», предполагая, видимо, что потемки впереди. Ждет, что люди опять пригласят порулить ими, а язвительные писаки интересуются насчет того, президентом какой страны он желал бы стать...

Ведь нелепица, анекдот: из мыла возгорелось пламя. Шахтерская карта, которую разыграли радикальные демократы во главе с нынешним президентом России, - отнюдь не анекдот, трагедия всех народов Союза. Прежде всего - шахтеров. Площадь в Междуреченске, где лежали они, когда разборка Горбачев - Ельцин достигла наивысшего накала, место, конечно, историческая. Но сегодня она воспринимается всего лишь как огромный ломберный стол, где в грязной политической игре шахтерская карта стала козырным тузом.

Не все лежали и стучали касками в том же Междуреченске. К примеру, на шахте имени Ленина участок Николая Сухорукова, невзирая на пикеты, не прекращал добычу. Не потому, что. Сухоруков одно время побывал в партийных секретарях, а потому, что, по его убеждению, каждый должен хорошо делать свое дело. И сейчас участок работает отменно, зарплата у горняков приличная. «Мы гордимся своей профессией», - заявил бригадир с этого участка Мингалий Дусянов. Согласитесь, в наше шкурно-продажное время так говорить не принято. А оказывается - говорят!


 

 

III

Шахтерская карта, надо отдать должное шулерскому мастерству, была разыграна блистательно. В Кузбасс хлынули толпы ретивых демократов, журналистов, пошла материальная помощь в поддержку бастующих. Все карты в колоде казались козырными. Бывал в Кузбассе и Ельцин, возмущался и сочувствовал: вам надо платить только за то, что вы живете в таких условиях. Обещал. Кое-что выполнил потом. Семьи, например, которые обитают в бараках, квартплату до сих пор не платят...

Приключилось тогда головокружение у шахтеров? Несомненно. Да и как ему не приключиться: из-под земли да в самый фокус политических разборок, на экраны телевизоров, на самые первые полосы газет! Экономические требования горняков мастера интриг превращали в политические. Откуда-то появился, кстати, лозунг: «Опрокинем Запсиб!» Очень политический: чем хуже дела в экономике, тем очевиднее была несостоятельность горбачевского правления и шире открывался путь к власти радикалам. Запсиб опрокинуть не удалось – генеральный директор металлургического комбината Б. А. Кустов приехал к бастующим, посадил их на автобус и повез на комбинат показать, что они вознамерились опрокидывать. Этот лозунг шахтеры сняли, однако сильно подмогнули опрокинуть Горбачева, а вместе с ним и Советский Союз.

Сейчас, когда миновало и похмелье после демократической наркоты, шахтеры поняли, что не за них боролся «всенародно избранный», а за власть, не против привилегий шла борьба, а за привилегии, причем за такие, какие раньше номенклатуре не мерещились в самых радужных снах. Па третьему закону Ньютона действие равно противодействию, возвратная сила ударила по шахтерским peгионам.

Па пути из Междуреченска в Новокузнецк снег становился белее и белее. Белизна эта, конечна, относительная, весьма серая. На душе была муторно. Сибирь и черный снег отказывались сосуществовать в моем сознании, перегруженном невеселыми думами. Куда деваться тысяче горняков с закрывающейся шахты имени Шевякова? Что будет с их семьями? «Мы сейчас как тот мужик, который хотел повеситься, - ноги до земли достают, а веревку снять не может» - так говорил председатель профкома шахты А. А. Щепан, отправляясь в Москву выбивать деньги на закрытие. И голодать, если откажут.

Это что, карающая десница? Пусть даже будет так, но почему же, Господи, ты так жестоко наказываешь детей своих? Наделяешь их неразумием и за неразумие же наказываешь? Отец Василий, молодой и энергичный священник, построивший в Междуреченске новый храм, отмаливает грехи своих прихожан.

Может, где-то в районе Междуреченска существует одна из семи башен Сатаны? Великий эзотерик Рене Генон, один из последних посвященных в высшее знание, предполагал существование на территории СССР трех таких башен: на Урале, в Сибири и в Средней Азии, должно быть, в Таджикистане. Иначе как объяснить, почему осатанение так легко отсюда овладело сознанием населения огромной и могучей державы? Случайно ли именно в районе Междуреченска вошел в пике аэробус А-З10? Или это был материализовавшийся образ перестройки, которую Юрий Бондарев сравнивал с самолетом, что поднялся в воздух, но не знает, где сядет? Насчет того, где сел самолет перестройки, сомнений мало - в лужу. Точнее, в море крови и страданий.

Допустим, здесь где-то башня Сатаны. Однако сатанинская кухня далеко отсюда - в белых домах, на которых иногда появляется зловещая чернота, за океаном, в так называемом цивилизованном мире... «Не плачь; вот, лев от колена Иудина, корень Давидов, победил, и может раскрыть сию книгу и снять семь печатей ее»...

Мне так и не удалось определить, где по пути из Междуреченска в Новокузнецк самый белый, вернее, не такой серый снег. Он опять стал чернеть. Справа задымилась мутно-коричневая Томь. В пятнадцатиградусный мороз. Даже мелькнула темная фигура рыбака, забрасывающего в реку летнюю удочку.

А впереди... Мы въезжали в лес труб. Небо неземное, холодная, металлическая заря кое-где проглядывала сквозь клубы пара и грязного, клочковатого дыма.

- Я как-то из этого места насчитал пятьдесят четыре трубы, - сказал Геннадий Емельянов, переводя на язык цифр новокузнецкий апокалипсис.

В библейском Апокалипсисе вceгo семь труб и семь ангелов. Когда пятый ангел вострубил: «и вышел дым из кладязя, как дым из большой печи; и помрачилось солнце и воздух от дыма из кладязя. Из дыма вышла саранча на землю, и дана была ей власть, какую имеют земные скорпионы».

Из нашей «дымократии» тоже повалила саранча. В числе пятидесяти четырех труб были и трубы алюминиевого завода, две трети акций которого в результате чубайсовой прихватизации оказались в руках не работников завода, не государства - то ли «новых русских», то ли иностранного капитала. Могли ли солдатки, дети да старики, в военном голоде и холоде возводившие этот завод, хоть на секунду допустить, что через полвека их детище будет кому-то принадлежать за бугром, что туда пойдут дивиденды, а их внукам и правнукам останется аэрозоль из плавиковой кислоты да всевозможные фтористые соединения, отравляющие Томь? Опять же из Откровения Иоанна Богослова: «Koго Я люблю, тех обличаю и наказываю»?

А перед этими словами: «глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть». Но какой мазью помазать глаза, чтобы не видеть всего этого? Не увидеть мужичка с ноготок перед зданием «Кузнецкугля». Кроха лет шести, в стоптанных, каблуками наружу, сапожках, в старенькой куртке, без гoловногo убора, вышагивал так уверенно по тротуару, что мы остановились и Немченко воскликнул: «Смотри, какой хозяин!» Во рту мальца торчала сигарета, и он, засунув руки в карманы, пуская табачный дымок и деловито поглядывая по сторонам с явным намерением чего бы спереть, проследовал в неведомое свое будущее. Какое, скажите на милость, будущее?! Так как же у вас нынче, господа либеральные, демократические или еще как вас там, «интеллигенты», обстоят дела с одной-единственной слезой ребенка, о которой вы так любите с умилением и самолюбованием вспоминать, - ведь в Москве только вот таких бездомных, заброшенных родителями, государством, общеcтвом «хозяев жизни» около тридцати тысяч.

 


 

 

IV

Средствами массовой информации, точнее, дезинформации, втемяшивается в голову российского обывателя простенькая мысль: шахтеры тянут одеяло на себя. Выступает по телевидению какой-нибудь правительственный чубайс и заявляет: мы не будем за счет врачей, учителей, культуры, других бюджетных сфер давать им дополнительные деньги. И у обывателя вздыбливается загривок: а, опять эта шахтерня с жиру бесится, мало им того, что Союз угробили, Ельцина своего нам на шею посадили! По три месяца зарплату не получаете - ха! Мы по году не получаем!

Нынешний режим этого и добивается. Противопоставить горняков всем остальным трудящимся, расколоть и самих шахтеров. Он прекрасно понимает, что плакат в Воркуте - «Ельцин, мы тебя поставили, мы тебя и снимем!» - напоминает знаменитую сентенцию Тараса Бульбы «я тебя породил, я тебя и убью» всерьез. Удовлетворить все требования шахтеров, а они, подчеркиваю, справедливы, обанкротившийся по всем статьям режим не может. В казне гуляет ветер - все упования на некий рыночный флогистон, который сам возникнет, обогатит и осчастливит, с треском провалились.

Ельцинское правительство ведет себя с шахтерами продуманно и последовательно. Оно взяло на вооружение опыт расправы с угольной отраслью Великобритании. Кстати, десять лет тому назад, как раз в разгар схватки «железной леди» и шахтеров, я был в Англии и помню бесконечные телесюжеты о схватках полиции с горняками. Общественное мнение телевидение настраивало против шахтеров. Была там еще одна туристическая группа, советских шахтеров, им, как и нам, изо дня в день показывали десятки саркофагов английских королей, королев и королят, но о том, чтобы они могли встретиться с британскими горняками не могло быть и речи.

Великобритания действительно была империей, беззастенчиво грабила колонии, сконцентрировала в метрополии колоссальные богатства, позволяющие безбедно существовать и поныне. Она не ставила задачу выравнивания экономики, науки, культуры, вообще уровня жизни на британских островах и в заморских колониях. У нас же за счет России, Украины и Белоруссии интенсивно развивались окраины - Казахстан и Средняя Азия из феодально-общинного уклада оказались в ХХ веке, хуторская в основном Прибалтика превратилась в центр высоких технологий. Если у нас была империя, то империя наоборот.

Тэтчеровское правительство экономически было способно уничтожить свою угольную отрасль. Зачем прекрасной, ухоженной Англии грязные шахты, дымные обогатительные фабрики, когда уголь можно покупать за границей, к тому же гораздо дешевле? Пока металлургия, энергетика и угольная отрасль принадлежали государству, конфликта не было. Как только тори приватизировали металлургические заводы и электростанции - тогда все и началось. Правительство снижало дотации горнякам, те увеличивали производительность труда, за несколько лет в два раза, однако и это их не спасло. В 1984 году шахтеры Ноттингема отказались от забастовок, понадеявшись на благоприятные горно-геологические условия и новейшие технологии. Правительству «железной леди» это был подарок: оно поддержало штрейкбрехеров, раскололо горняцкий профсоюз, пообещало солидные компенсации тем, кто уволится сам. В итоге английских горняков удушили: из 241 шахты осталось всего 15, из 273,2 тысячи рабочих всего 10 тысяч человек.

Ельцинское правительство повторяет «ценный» опыт тори в диком варианте. Социальная сфера вроде бы отторгается от шахт, перекладывается с себестоимости угля на местные бюджеты. Но денег нет ни у шахтеров, ни у местных властей: замирает жилищное строительство, идут с молотка горняцкие профилактории, пионерские лагеря, хиреют и умирают клубы и дворцы культуры, пустеют детские сады и ясли, поскольку падает рождаемость. Шахты продолжают тащить на себе социальную сферу, не бросать же ее на произвол судьбы, а министерство финансов выделяет на нее дотации в последнюю очередь. Только компании «Кузнецкугoль» долг государства на эти цели на первое января текущего года составил более 78 миллиардов рублей.

Некоторые шахты, как бы бросая вызов генеральной линии на всемирную капиталистическую революцию, продолжают даже укреплять и развивать социальную сферу. Шахта «Абашевская» приобрела и содержит лагерь отдыха, «3ыряновская» достраивает спортивный комплекс. Директор шахты имени Полосухина Игорь Гладун не намерен отказываться от горнолыжной трассы и лагеря отдыха «Лесная республика», как бы ни было трудно. Ведь на некоторых шахтах дошло до того, что в среднем постоянно бюллетенит каждый десятый горняк. Преданием стали путевки в санатории и дома отдыха по символическим ценам.

Нет денег на обновление технологического оборудования шахт, внедрение новейших угольных комплексов. Бешеное вздорожание электроэнергии сделало совершенно невыгодной добычу угля гидроспособом, таким необходимым там, где крутопадающие пласты. Много ручного труда. На шахте «Бунгурской», к примеру, основной добычной механизм электросверло ЭР-18. Бурят шпур, закладываю взрывчатку, взрывают, зачищают. И так почти полстолетия, за это время шахта дала 30 миллионов тонн угля - эшелон длиной от Парижа до Владивостока.

На «Бунгурскую» нас завез один из руководителей компании «Кузнецкуголь» Владимир Дмитриевич Казаков. Показать, как выглядит умирающая шахта. Запустение, неухоженность, заржавел даже щит с именами всех директоров шахты. В поселке недостроенные дома пустыми глазницами окон напоминают нынешний Грозный. Столица Чечни будет восстановлена, но будут ли новоселия в шахтерском поселке с колоритным названием Листвяги?

Немалые надежды у новокузнецких горняков были ли на новую шахту «Казанковская». Она строилась несколько лет, в нее вложены многие миллиарды. Ввод ее в строй дал бы рабочие места для шахтеров с закрывающихся шахт. И вот последняя новость: «Казанковскую» не достраивать, нет денег. Шахтостроителям, что называется, перекрыли кислород. Оставшиеся без денег коллективы распадаются. Дело доходит до того, что они сами выносят решения о самоликвидации: да закрываемся мы, закрываемся, только не мучайте больше. По-хозяйски ли это?

Инфляция больнее всех бьет по шахтерам: они стоят в начале технологической цепочки. Пока все плательщики, прокрутят деньги, отожмут из них немалые барыши, шахтерам остается шиш, да и тот без масла. Задержки с дотациями стали нормой. А с другой стороны, у шахт растут пени за те же несвоевременные их платежи. Только у «Бунгурской» по этим причинам пени набежало к началу нынешнего года на кругленькую сумму - три миллиарда рублей!

Ту же «Бунгурскую», как и «Байдаевскую», имени Димитрова, можно было бы не закрывать, переведя их на выемку и транспортировку угля гидравлическим способом. Из-за отсутствия средств приостановлена реконструкция шахт «Капитальная», имени Ленина и других. А шахта «Абашевская», одна из лучших в бассейне, вдруг была объявлена чиновниками Госкомимущества банкротом. Впрочем, это новая ария из базарной оперы: довести целенаправленной финансовой политикой, усилением налогового пресса до банкротства, а потом кинуть предприятие на торги, продать по дешевке или прихлопнуть вовсе. Мы накануне всеобщей банкротизации.

Каким образом предприятие, у которого остается 6 - 7 копеек на рубль произведенной продукции, в условиях всеобщих неплатежей может не стать банкротом? Этих копеек, кстати, несуществующей ныне денежной единицы, недостаточно для поддержания простого воспроизводства. Мастерам-рыночникам пришла было мысль облагать шахтерские госдотации тоже налогом...

В довершение ко всему правительство проводит не свою политику, а финансовых воротил Запада. Режим становится по стойке смирно при малейшем неудовольствии Международного валютного фонда, поражает своей сговорчивостью и подобострастием, когда выклянчивает новые кредиты для проведения якобы экономических реформ. МВФ, эта пресловутая конюшня троянских коней для развивающихся стран, в страны СНГ выпустила их целый табун.

Кредиты идут на уплату процентов по прежним долгам да на содержание огромной армии западных консультантов. Режиму, судя по всему, ровным счетом наплевать на то, что Россия, обгоняя Бразилию, становится должником № 1. Ему бы, по выражению дедушки автора нынешнего экономического курса, лишь бы день простоять да ночь продержаться.

Особую, ударную роль по разрушению российской угольной отрасли взял на себя Международный банк развития и реконструкции. Он предложил так называемую реструктуризацию (не выговорить, не то что понять!) угольной промышленности. Что это за чудище, профсоюзные лидеры шахтеров разобрались быстро. Российский комитет углепрофсоюзов высказал свое резко негативное отношение к планам МБРР: сокращение добычи угля в России за счет закрытия нерентабельных шахт, причем без учета социальных условий страны, приведет к консервации отрасли на самой нижней отметке, а это значит, что страна превратится в импортера металла. В конечном итоге - это приведет к полной потере экономической и политической самостоятельности.

«Немедленно прекратить реструктуризацию угольной промышленности страны по указке Международного банка!» - требуют профсоюзные организации Кузбасса. Шахтеры отвергают рыночный большевизм МБРР, ибо он лишит работы 300 – 500 тысяч российских горняков. Что же касается собственно Кузбасса, то здесь, в самом, кстати, благополучном по горно-геологическим условиям бассейне, он приведет к ликвидации одной трети шахт, к сокращению добычи со 160 миллионов тонн угля в переломном 1989 году до 50 в ближайшем «светлом» капиталистическом будущем. Между тем, здесь добывается четыре пятых общего объема угля, пригодного для металлургии. Оказывается, лозунг «Опрокинем Запсиб!» вовсе не снят с повестки дня.

Критерий реструктуризации один: рентабельность. Ни в одной стране мира угольная отрасль, по банковским понятиям, не рентабельна, поскольку она дотируется государствами. Кроме; пожалуй, Австралии, где исключительно благоприятные условия залегания пластов. Инвестиции в угольную отрасль оборачиваются рентабельностью всей экономики. Рентабельность - весьма условный показатель, все зависит от того, как считать. На «цивилизованном» Западе поговаривают, что в странах СНГ население нерентабельно, а посему для хороших показателей его можно сократить процентов на 30. И дело идет уже полным ходом...

МБРР реструктуризация запущена. Хотя и в более мягком варианте, поскольку «Росуголь» к обвальному падению темпов добычи явно не стремится. В нынешнем году Россия даст на-гора 263,2 миллиона тонн угля. Прирост добычи намечен только на перспективных предприятиях, а 90 нерентабельных дадут угля на 7 миллионов тонн меньше. Специалисты «Росугля» подсчитали: в текущем году отрасль нуждается в 14,3 триллиона рублей госдотации. Однако шахтеры ее не получат, в феврале они проводили предупредительную забастовку, требуя хотя бы 10 триллионов. И на эту сумму им, как говорится, не стоит раскатывать губы - в бюджете предусмотрено всего 6,3 триллиона. Но и ее надо еще получить, поскольку у правительства множество способов недодать, задержать, прижать...

Хватит ли средств хотя бы для обеспечения простого воспроизводства в отрасли? Весьма сомнительно.

Не тянут шахтеры одеяло на себя. Если уж на то пошло, то они пытаются удержать одеяло на всей России. Сдернут его - станет она голой еще более, холодной и голодной. Создается же представление, что шахтеры бастуют только из-за задержки зарплаты. Конечно, доведенные до отчаяния люди не поднимаются на-гора, голодают, бастуют - всякому терпению есть предел.

 


 

 

V

Как только накаляется обстановка в шахтерских регионах, правительство подбрасывает деньжат, и все приглушается. Так повторяется несколько раз в год, из года в год. Надо отдать должное властям предержащим: выуживают они шахтерскую царь-рыбу из мути лжереформ мастерски. Царь-рыба заглотнула бекараса (есть такая наживка в кузбасских реках) вместе с крючком давно, поняла, что удильщик, если затрепыхаться, попускает леску. И сорваться с крючка страшно, ведь уже срывалась, как бы опять чего такого не вышло. Ничего, думает удильщик, поводим еще, измором возьмем...

Прилежным ученикам «железной леди» удалось расколоть шахтерские профсоюзы. История эта длинная и сложная. Сейчас в России два шахтерских профессиональных союза - Независимый профсоюз работников угольной промышленности (Углепрофсоюз) и Независимый профсоюз горняков (НПГ).

Углепрофсоюз пережил за последние годы немало. Его шельмовали все, кому не лень, именовали государственным, коммунистическим, номенклатурным, и т.д. и т.п. Он объединяет не только тех, кто работает в забое, но и инженерно-технический персонал. Чем больше его травили, тем крепче он становился, давным-давно освободился от психологии руководящего треугольника (дирекция, партком, профком) и приобрел качества подлинного защитника трудящихся и борца за социальную справедливость.

НПГ был учрежден в ноябре 1991 года, спустя несколько месяцев после августовского путча, что и определило его генетику. Задумывался он как самый независимый из независимых, а уж демократический - дальше некуда, поскольку в него могли входить только горняки, и никакого там начальства. Правда, не без исключений - почетным членом НПГ является российский чиновник № 1, то есть Ельцин.

- Вначале мы с ними вели дискуссию, - говорил мне секретарь Новокузнецкой территориальной организации Углепрофсоюза Александр Букалов. - А потом поняли, что этим только поддерживаем их престиж. О них и без нас пресса шумит... .

НПГ с самого начала сильно задружил с американским профобъединением АФТ-КПП, международный отдел которого, поговаривают, финансируется госдепартаментом США. Меня, например, удивило, когда в газетном отчете о втором съезде НПГ сообщалось, что там в качестве гостя был Мэттью Г. Бойс, второй секретарь посольства США в Москве. Куда ни шло, если Мэри Луиз Вителли, директор «Угольного проекта», в гостях, но с какой стати иностранный дипломат присутствует на съезде независимого профсоюза в независимой стране?

В том же газетном отчете отыскались кое-какие подробности «Угольного проекта». Эта некоммерческая организация была образована в 1991 году с американской стороны АФТ - КПП, частным бизнесом и «парламентом», то есть конгрессом США, с российской - НПГ, корпорацией «Уголь России», Минэнерго. Цель - «помощь в переходе от централизованно планируемой и контролируемой угледобывающей промышленности и горняцких регионов СНГ к такой системе угольных предприятий, которая будет конкурентоспособной в условиях свободной рыночной экономики».

Мотивы знакомые: все бьют в одну точку, в рентабельность. За разъяснениями обращаюсь к Владимиру Иннокентьевичу Чудинову, одному из старейших работников компании «Кузнецкуголь». Он был нашим гидом по южному Кузбассу. Чудинов и строил шахты, и руководил ими, даже посидел немного в заключении - для самообразования, как он выразился.

- «Угольный проект»? Госпожа Вителли? - уточнил Владимир Иннокентьевич и тут же досадливо махнул рукой. - А! Встречался я с нею не раз. Обсуждали мы с госпожой Вителли этот самый «Угольный проект». В конце концов я ей прямо сказал: цель вашего проекта, госпожа Вителли, вытеснить Россию с международного рынка угля.

Вот такие партнеры у НПГ. Упрекая профсоюз работников угольной промышленности в том, что он «государственный», сам стал проправительственным да еще и проамериканским? .

Углепрофсоюз добивался социального партнерства с правительством путем заключения с ним отраслевого тарифного соглашения. И с какой стати шахтepaм бастовать, если бы правительство выполняло свои обязательства по нему надлежащим образом? Конечно, заключать ОТС с правительством непросто, но еще сложнее добиваться его выполнения.

У шахтеров было время сравнить, какой из профсоюзов к ним ближе. И НПГ стал таять. Идет, к примеру, конференция трудового коллектива шахты «Бунгурская», берет слово председатель профкома Л. Р. Нехорошев и заявляет, что профсоюз горняков создан правительством для политических игр, раскола профсоюза, что он решил вступить Углепрофсоюз, поскольку тот больше по численности и более организован. И призвал членов НПГ последовать его примеру. Такой путь прошел и Геннадий Грушко, ныне боевой заместитель председателя профкома углепрофсоюза шахты «Есаульская» Сергея Неверова - авторитетного и талантливого профсоюзного вожака.

Далеко ушли профсоюзные лидеры от «школы коммунизма». В былые годы мне довелось побывать во многих профкомах - все они были какие-то чиновные, с приемными, с секретаршами, а некоторые и с «вертушками» - аппаратами правительственной связи. Однако такой атмосферы рабочего братства, простоты отношений, заинтересованности в общем деле, которую я почувствовал в Новокузнецком территориальном комитете, раньше не встречал. С особой пристрастностью я присматривался к председателю теркома Петру Ивановичу Бухтиярову, который в свое время прошел путь от горного мастера до начальника шахты. Вслушивался в его слова, вчитывался в его выступления и статьи - и ни разу не уловил фальши, неискренности, какой-то дистанции между ним и людьми. Вот такие лидеры и собирают вокруг себя единомышленников, пользуются доверием трудящихся. Не случайно и не по разнарядке заместитель председателя теркома Юрии Дмитриевич Луцкий был избран депутатом областного законодательного собрания.

И все же шахтеры разобщены. Уж как накалялись страсти в Подмосковном угольном бассейне - и что же? Солидарность в основном на словах. Волнуется Воркута, там вообще дело идет к закрытию десятков шахт, положение у северян хуже некуда. Опять своя рубашка ближе к телу. Наконец, доведенные до отчаяния от борьбы в одиночку горняки шахты «Судженская» легли на рельсы и приостановили движение на Транссибе. Не обещали, но леглu. Даже земляки не поддержали судженцев. И только когда забастовали ростовчане, не в предупредительном жанре, а всерьез, до выполнения всех их требований, - вот тогда российский Углепрофсоюз принял решение провести 8 февраля общеотраслевую предупредительную забастовку с требованием к правительству погасить задолженность и обеспечить финансовую поддержку угольной промышленности в текущем году. А если правительство заартачится, то с 1 марта бастовать бессрочно с политическими требованиями об отставке правительства и президента. Замах рублевый.

 


 

 

VI

За день до забастовки в Новокузнецке собрался совет представителей первичных профорганизаций угольщиков. Генеральный директор компании «Кузнецкуголь» Виктор Васильевич Некрасов, как и надлежит руководителю, попытался доказать профсоюзным лидерам ненужность забастовки. Хоть с задержкой, но зарплату на шахтах компании платят. Иное дело с шахтостроителями: на десятки миллиардов рублей выполнены работы, а финансирование даже не открыто. В прошлом году сдали только треть запланированного жилья. За 2 - 3 года можно было бы все бараки снести, сейчас в коробках стоит около 150 тысяч квадратных метров жилья. Откуда же деньги возьмутся, если их терять в забастовках? Суточный простой - это потеря 50 тысяч тонн угля, помноженные на 130 тысяч рублей за каждую тонну.

Можно понять руководителя? Разумеется. К тому же, шахтерские забастовки пока ни к чему хорошему не приводили. Спорадические выступления - это все равно что рубить коту хвост маленькими кусочками.

- Вы мне скажите: есть такой закон, чтобы задерживать зарплату? - поднялся шахтер с задних рядов.

- Такого закона нет. Мы платим, хоть и с задержками. У нас всего 12 процентов невозвратных средств - такого нет нигде.

- Но как мне объяснить детям, что я работаю, а денег не приношу?

- Руководители! Отойдите в сторонку, - это председатель профкома шахты имени Димитрова.- Людям не на что жить. Отправляют в отпуска без содержания. Ни воровать, ни убивать мы не умеем и не можем. Не поддержим - нас передушат поодиночке.

- Акцию надо провести обязательно! - настаивал Бухтияров. - В июле мы будем все находиться в еще худших условиях. Когда это было, чтобы шахтер для «забутовки» в обеденный перерыв брал собой только кусок хлеба да баночку квашеной капусты? Вот до чего дошло!

Как видим, вальса у генерального директора и председателя теркома не получается. А ведь оба люди ответственные, преданные своему делу настоящие руководители.

- На бумажную солидарность получим бумажный ответ, - настаивал на забастовке Геннадий Грушко. - Сказано: надо - значит, надо. С нами, потому и не считаются, что мы себя ведем так.

Полной уверенности в том, что надо бастовать, в зале все-таки не было. И тогда Петр Иванович обратился к представителям напрямую:

- «Байдаевская»?

- Обеими руками!

- «Бунгурская»?

- 3a!

- «Шушталепская»?

- Боюсь, - признается вдруг представитель этой шахты и в поднявшемся шуме что-то пытается объяснить.

К слову, «Шушталепская» в прошлом году не бастовала, когда бастовали другие. В этом году она, как и имени Димитрова, «Нагорная», «Байдаевская», «Капитальная», «Высокая» и имени Шевякова оказалась в критическом положении. Получался aбсурд: другие шахты должны были бастовать, чтобы «Шушталепской» оказали финансовую помощь и возместили убытки на добыче угля.

Решили бастовать, и мы с утра 8 февраля отправляемся в Осинники, на знаменитую шахту «Капитальная». Мощный, действительно капитальный административно-бытовой корпус, цветы на этажах, чистота и порядок. Все, вплоть до лестниц и перил, свидетельствует об основательности, солидности и незыблемости - мне почему-то вспомнился огромный зал в английском адмиралтействе, построенный во времена, когда Британия была владычицей морей.

У директора шахты Даниила Федоровича в день забастовки разболелись зубы, и он собирался к врачу, когда мы вошли к нему. С Чудиновым Никитин друзья-приятели, их взаиморасположение как-то сразу распространилось и на нас.

- Перед событиями восемьдесят девятого года меня избрали первым секретарем горкома партии, - рассказывал Даниил Федорович. - Когда начались забастовки, я хотел направить актив для работы с шахтерами. Так мне тогда первый секретарь обкома партии Мельников категорически это запретил! Если так, то без меня, пенсия заработана.

Ушел Даниил Федорович на пенсию. Не гнушался занимать очередь в магазины с утра пораньше, удивляя на первых порах, что сам Никитин, бывший директор шахты, бывший первый секретарь горкома, стоит в очереди за молоком, за сахаром, за маслом...

- Тогда, в этих очередях, я с новой силой почувствовал, чем народ дышит, - подчеркнул он.

Дела на шахте пошатнулись, и коллективу удалось вернуть прежнего руководителя. Вместе с таким зубром, как и он, заместителем директора по экономике Кузьмой Никаноровичем Ломакиным, стали они вытаскивать предприятие из прорыва. Добились проведения реконструкции, начали, но остановились из-за безденежья. Задержки с финансированием, недоплаты, налоги, бешеные тарифы на железнодорожный транспорт, а социальная сфера?!

На шахте держится весь город Осинники. А это ни мало ни много около 80 тысяч человек. Только пенсионеров около 15 тысяч. Уголек же выдают, на-гора около 6 тысяч горняков. Закрой шахту - и город умрет. Лишь пенсионерам на зиму Никитин должен закупать и привозить около ста тысяч тонн угля. Своим наделять нельзя, хотя он и обошелся наверняка бы дешевле. Свой марки «Ж», самый ценный для металлургов.

Дверь кабинета открылась, вошел человек, скромненько присел на стул возле входа и стал ждать, кoгдa мы закончим разговор. Я узнал его: председатель профкома Василий Ковалев. Секретарь по внутреннему телефону опять напомнила директору, что к зубному он может и не успеть.

- Даниил Федорович! Сейчас в зале собираем вторую смену и полностью останавливаемся, - поставил в известность Ковалев.

- Никаких собраний! Кто вам разрешил забастовку? Ваша забастовка незаконна! Ты ответишь за срыв работы!

- Отвечу! - сказал Ковалев и вышел.

И тут расстроенный вконец Никитин в сердцах воскликнул:

- Ну есть же нормальный профсоюз - НПГ, но этот!..

Я про себя невольно улыбнулся: наверное, еще не знает, что этот якобы «нормальный профсоюз» на этот раз тоже поддержал забастовку - поступи он

иначе, растерял бы последнее доверие шахтеров.

Внизу, перед залом, Никитин решительно отправлял вторую смену на работу. Коридор как-то сразу очистился, но потом появился Ковалев, между ним и директором опять возникла перепалка, а шахтеры густой толпой повалили в зал. В считанные минуты он заполнился до отказа. Первая смена, подготовительная, не бастовала, вторая, добычная, пребывала в растерянности.

После собрания подхожу к нескольким шахтерам.

- Я человек посторонний, скажите, вы будете бастовать или пойдете на работу?

- Конечно, бастовать. Надоело! - сказал один из них и подперчил ответ матерком.

- Пойду на работу, - ответил второй.

- А вы? - спросил я третьего, обескураженного и растерянного.

- Не знаю, - признался он.

Потом мы стояли на мосту перед административно-бытовым корпусом и смотрели на колесо подъемника. Оно все время вращалось, клеть то ли поднимала первую смену, то ли опускала вторую. Внизу медленно, в касках, с самоспасателями на боку, шли несколько шахтеров. То ли со смены, то ли на смену.

 


 

 

VII

По внешнему виду АБК шахты имени Димитрова можно определить сразу, что тут все обречено. Здание давно не ремонтировалось, не подкрашивалось - да и за какие шиши... На каждой тонне добытого угля здесь 110 тысяч рублей убытка. Почти миллиард долг Углесбыту. Казалось бы, Углесбыт должен быть в долгу. Нет, это не абсурд, а парадокс.

На попечении шахты мощная котельная, которая отапливает едва ли ни весь Куйбышевский район Новокузнецка. Она обходится шахте в 3,6 миллиарда рублеи в год.

Директором недавно стал Селиванов, до назначения был главным инженером. Виталий Ефимович из местных, как говорится, родился на горном отводе. На этом отводе 2600 домов, которые надо сносить. Под ними семь выбранных горизонтов, загазованность такая, что в погре6ах опасно чиркнуть спичкой - метан поднимается из-под земли по разломам - рвануть может запросто.

Шахта вобрала в себя пять старых шахт. Каждое утро у Селиванова начинается с гробов – каждый день умирает по несколько человек. Директору пришлось даже организовать участок по изготовлению печальной мебели.

Зарплату получают редко. Из 4 миллиардов рублей, которые должны шахте, в начале февраля поступило лишь 400 миллионов. По сто тысяч Селиванов решил выдать на руки, по двести – перечислил на сберкнижки, остальное пустил на налоги – иначе пени накрутят. Накануне зарплаты один шахтер разбушевался, хотел административно-бытовой корпус, «контору», облить бензином и поджечь. Социальный взрыв, неуправляемый и сокрушительный, - самое страшное, что может произойти. Концентрация недовольства на таких шахтах угрожающая.

В 1997 гoду шахты имени Димитрова не будет. Подготовлено технико-экономическое обоснование, все в нем расписано, со всеми вроде согласовано. А денег нет. Должна была вступить в строй «Казанковская», туда бы перешла часть шахтеров, однако ее, не пустив в строй, закрывают. Надо срочно переселять людей - для этого требуется в ценах 1993 гoда 73 миллиарда рублей. Получит ли их Селиванов? Он уже сократил более 900 человек, осталось 1200. .

Из разгoвора с Селивановым, доверительном, что называется, начистоту, у меня сложилось впечатление о нем как о светлом человеке. Когда он рассказывал о бабульке из шахтерского рода-племени, которая пришла просить уголька, у него влажнели глаза.

- Не положено вам, бабушка, гoворю ей. А у нее никого не осталось... Взял и выписал - не замерзать же ей...

Как он сокращает людей, с каким сердцем выставляет их на улицу? То гoрюче-смазочных материалов не дают, то лесоматериалов, поскольку шахта в долгах, как в шелках. Как он работает, как работают его подчиненные - уму непостижимо.

После возвращения из Кузбасса я с интересом смотрел телепередачу «Без ретуши», где с журналистами встречался глава администрации Кемеровской области М. Б. Кислюк. Странное название передачи, ей бы в самый раз называться «С ретушью» - ведь ни один из журналистов, гoтовясь к ней, не побывал в Кузбассе, и поэтому Михаил Борисович чувствовал себя в их кругу сверхуверенно. Он говорил о комплексных программах, о мощной социальной поддержке, о том, что шахтеры не предатели, они и впредь будут поддерживать Ельцина. После слов гyбернатора о том, что накануне зимы они каждую котельную вылизали, я вспомнил Селиванова, которому как раз котельная спать не дает: по причине «мощной социальной поддержки» она едва не погасла. Селиванов всю ночь колотился, выкручивался, но район не заморозил. О какой поддержке можно говорить, если на шахте «Северная» не получали полгода зарплату? Серьезно поправили дела с жилищно-коммунальным хозяйством? Возможно, только почему множество жилых домов в долгострое? В жилищно-коммунальной сфере есть один несомненный успех - железа в Кузбассе пока много, поэтому каждый, как гpycтно шутят в Новокузнецке, оборудовал для себя тюремную камеру. С утра до ночи стоит железный гpoxoт и скрежет - теперь все знают, кто когда уходит, когда приходит. Причем, на железных плитах умудряются не писать хотя бы мелком номера квартир - запутывают домушников.

Ну а насчет предательства, то это действительно не имеет отношения к шахтерам. Тут надо обращаться по другому адресу. В самом деле, Михаил Борисович, как не раз говорили шахтеры, выдает желаемое за действительное, не устает успокаивать столицу: «Все хорошо, прекрасная маркиза, все хорошо!»

Что скажет губернатор президенту в июне 96-ro? Ведь в выборах в законодательное собрание области трудно - поскольку население деполитизировано, а это тоже политика, да еще какая, - однако тур за туром побеждают представители блока Амана Тулееева. Он не заигрывает с шахтерами, напротив. Вот что он говорил на встрече с коллективом шахты «Капитальная»: «Проснитесь же! Если вы и дальше будете ограничиваться требованиями выдать зарплату в октябре за апрель, а в ноябре за май, то положение еще больше ухудшится, мы зайдем в тупик. Мне говорят: не втягивайте нас в политику. Но когда политика и есть жизненно важные интересы людей, каждого человека, как ее обойдешь? Легче, конечно, напиться, благо спиртное всевозможных оттенков услужливо предлагается вам. Но когда вы немного отойдете от пьянства, вы увидите, как беспросветна ваша жизнь, жизнь ваших родителей и детей». Если бы Тулеев возводил напраслину, то его блок вряд ли пользовался бы поддержкой избирателей.

 


 

 

VIII

Есть в Кузбассе проблема, вокруг которой кипят особые страсти. Собираются научные конференции, в законодательном собрании проходят слушания. Не исключено, что в Кузбассе состоится референдум о том, стоит ли разрабатывать Ерунаковское месторождение угля или оставить его в покое.

Говорят, что старт Ерунаковскому проекту дал еще А. Н. Косыгин после посещения Киселевско-Прокопьевского угольного района. По примеру города-сада планировалось возведение града Ускат в 130 тысяч душ, обещалось комплексное освоение. Четверть века идет освоение Ерунаковских полей явочным порядком, то есть по так называемым временным схемам. К концу нынешнего века предполагалось добывать в Кузбассе 350 миллионов тонн угля.

Гладко было на бумаге: сейчас планируется 6 разрезов и 25 ерунаковских шахт с общей добычей 60-65 миллионов тонн в год. Разумеется, никакого града нет и в помине.

Вообще-то Ерунаково - будущее Кузбасса, хотя там и мало коксующихся углей. Но будущее при условии исключительно бережного, хозяйского отношения к природе. Пока же правит бал варварство: в Кузбассе свыше 75 тысяч гектаров земель с уничтоженным плодородным слоем, ежегодно к ним добавляется еще полторы тысячи. За 30 лет из 905 рек, впадающих в Томь, уничтожено около 200. Без нормальной очистки сбрасывается 700 миллионов кубометров, в них около полумиллиона тонн различных веществ. Сюда еще надо добавить полтора миллиона тонн вредных выбросов в атмосферу. Стоит ли удивляться, что мужчины в Кузбассе живут на семь лет меньше, а женщины - на пять, чем в среднем по России?

Кузбасс давно является зоной экологического бедствия. Тут уже сформировались так называемые воронки депрессии подземных вод, и освоение Ерунакова только усугубит положение. Один Талдинский разрез приведет к возникновению чаши глубиной 600 метров и диаметром 14 километров - под угрозой уничтожения окажется более 650 малых рек и ручьев.

Миф о самом дешевом угле Ерунакова не более чем миф, чем сказочный град Ускат. В самом Ерунакове добыча может быть дешевле в 5 или 10 раз, но входят ли в эти расчеты огромные суммы - по ликвидации старых шахт, переселению людей?

Любые выгоды меркнут на фоне того, что в зону действия проекта попадает более 80 тысяч лесостепных черноземов'. Черноземов! Известно, что плодородный слой толщиной в один сантиметр природа создает всего «каких-то» полтыщи лет: не собственно чернозема, а гумуса - это раз, и в нормальных экологических условиях - это два. Из-за огромных объемов выброса вредных веществ этот процесс в Кузбассе вряд ли имеет место на так называемых рекультивированных землях.

Нет, не знаем мы цену земли. Забываем, что две трети российских пространств - это вечная мерзлота. Нам кажется, что земли у нас много, а ее меньше и меньше, к тому же в последние годы пашня работает с катастрофическим истощением плодородного слоя. Мне приходилось встречаться с людьми, знающими истинную цену плодородной земли. Это было в бамовском поселке Кувыкта. Место там болотистое, в основном мхи да лишайники. И решили взрослые создать для детворы огородик. Счищали с клубней картошки комочки почвы, наказывали тем, кто ехал в отпуск, прихватить пакет, просили знакомых прислать землю в посылках. Получился огородик 2 на 3 метра. Посеяли морковку, укропчик, петрушку, лучок - был праздник и детишкам, и взрослым все лето. Пусть помнят о Kувыкте те, кто сегодня отправляет плодородный слои миллионами тонн в отвалы! Откуда их внуки и правнуки будут просить посылки с плодородным грунтом? Из «цивилизованного» забугорья? Впрочем, внуки тех, кто принимает такие решения, вероятнее всего, будут обитать там, иначе не губилась и не уродовалась бы российская природа с невиданным остервенением.

Противников у ерунаковского проекта много, однако к ним не особенно прислушиваются, освоение идет пресловутым явочным порядком. «С удивительной точностью в Ерунакове повторяются те же ошибки, что и при строительстве Киселевско-Прокопьевского района, - пишет один из самых последовательных и убедительных критиков проекта журналист Анатолий Поздеев. - Посмотрите на эти неприспособленные к жизни, неухоженные, грязные города, на речку Аба, когда-то чистую и доступную для судоходства, а ныне превращенную в шламо-канализационный коллектор, и вы увидите будущее ныне еще не совсем погубленноro благодатного Ерунаковского района.

И все же ради чего столь богатый край мы кладем на жертвенник могучему Молоху? Ради угля? Но те 8 миллионов тонн угля, которые сегодня добываются в Ерунаковском районе, мы теряем в отходах обогатительных фабрик. Их технология допотопная, оборудование старое. Направь средства, затраченные уже в Ерунакове, на реконструкцию изношенных кузбасских углеобогатительных фабрик, и они дадут прибавку за счет более глубокого обогащения 8 - 10 миллионов тонн первоклассного топлива в год».

Но кто из власть имущих в России соотносит свои действия с элементарным здравым смыслом?

 


 

 

IX

Именно отсутствием элементарного здравого смысла можно объяснить программу сворачивания российской угольной отрасли по указке западных финансовых кругов. Полный конфуз с конверсией, судя по всему, ничему не научил правителей - доходы России от экспорта оружия снизились в десятки раз, ее место на международном pынкe заняли янки. У американцев аппетит приходит во время поедания: министр обороны США сейчас рассуждает о том, мол, зачем отрубать головы у российской ядерной гидры, тогда как задача состоит в том, чтобы ее полностью уничтожить. Естественно, в одностороннем российском порядке.

С углем - то же самое. Пока не развивающиеся, а разваливающиеся страны СНГ сокращали добычу угля на 300 миллионов тонн в год, на это же количество американцы увеличили ее. Сейчас они добывают его более миллиарда тонн ежегодно. Интересные цифры привез П. И. Бухтияров из поездки в США! Американцы не подсчитывают рентабельность по методике Международного банка. Уголь дает американцам 21 миллиард долларов прямого дохода. Каждый миллиард долларов, вложенный в добычу угля, дает возможность экономике США произвести электроэнергии на 25 миллиардов долларов, обеспечивает объем транспортировки и различных услуг более чем на 10 миллиардов долларов. Одно рабочее место в угледобывающей промышленности создает 7 рабочих мест в других отраслях. Ежегодно американцы экспортируют угля более чем на 4 миллиарда долларов.

И это все при том, что с 1977 года в стране рекультивировано более миллиона гектаров земель. Плодородие американцы восстанавливают не посадкой облепихи или желто-чахлых сосенок, а по самым жестким нормам, в соответствии с которыми земли нередко становятся более плодородными, чем до угледобычи. И это при том, что уголь добывают всего около 130 тысяч шахтеров, а их заработок достигает 25 - 30 долларов в час, средняя зарплата горняка около 40 тысяч долларов в год. Разве это не пример того, что деньги в угольную промышленность необходимо вкладывать, если, конечно, заботиться об экономическом могуществе и политической независимости страны, о благосостоянии сограждан?

Допустим, сравнивать Америку и Россию сегодня сложно. Хотя всего несколько лет тому назад СССР и США были вполне сопоставимы. Возьмем нашего южного соседа - Китай. Добыча угля в текущем году там составит 1 миллиард 230 тысяч тонн (почти на миллиард больше, чем в России!). За последние 25 лет в КНР построено и введено в эксплуатацию 650 новых шахт и разрезов, в ближайшие 3 - 5 лет вступят в строй еще 100 новых углепредприятий, оснащенных по последнему слову добычной техники.

Из всего вышесказанного следует по крайней мере два вывода. Первый вывод: падение российской экономики не прекратится до тех пор, пока не стабилизируется положение в угольной промышленности, поскольку это базовая отрасль всех базовых отраслей. С точки зрения угледобычи экономика России запрограммирована на падение по крайней мере на ближайшие годы. В этом смысле страна не достигла дна пропасти. Следовательно, любой режим, который придет к власти, уже заминирован. Вполне вероятно, что ему придется, подобно Э. Шеварднадзе, докладывать о «резком снижении темпов сокращения темпов производства», поскольку там, где все остановилось, падать может лишь крыша. Резерв падения экономики России есть еще: на Украине цена угля достигла уже 80 долларов за тонну, и, судя по всему, это не предел.

Второй вывод: тому, что происходит в угольной промышленности, да и не только в ней, вполне подходит слово «война», которую ведет с помощью компрадоров так называемое цивилизованное мировое сообщество во главе с США против России, против стран СНГ. Война на уничтожение национальных экономик, чтобы они никогда не смогли возродиться после «катастройки», никогда не смогли конкурировать с экономическим потенциалом Запада. «Чем хуже для России, тем лучше для Запада», «разделяй и властвуй» - это альфа и омега западной геополитики по отношению к нам. Проверенные временем.

В невиданных масштабах, потому что за бесценок, идет скупка непосредственно западными дельцами или через подставных лиц российских предприятий. На очереди скупка так называемых предприятий-банкротов. Налогами, границами, таможнями, лицензиями, неплатежами компрадоры довели их, что называется, до ручки и теперь выбрасывают на рынок. Спешат, боятся не успеть, поскольку время их власти скукоживается, как шагреневая кожа.

Стремятся как можно больше повязать западных дельцов, особенно американских, с российскими предприятиями. Ибо в этом компрадоры видят свое спасение, свой уход от ответственности за содеянное - ведь американцам достаточно даже слухов о том, что каком-то государстве обидели их студентов, для направления туда дивизии морской пехоты. Таким или примерно таким образом США начинали более 120 войн. Вполне логично, что в очередной, 130 раз американская морская пехота высадится в любом российском регионе под предлогом защиты собственности граждан США. Кто может гарантировать, что подобное не произойдет? Их собственность для них священна, однако наша - нет. Государственные интересы США для них превыше всего, а наши, похоже на то, для американцев вообще не существуют.

...В кабинете генерального директора компании «Кузнецкуголь» висит карта угольных месторождений Кузбасса. Они представляют собой как бы дугу, тетиву лука с севера на юг.

Кузнецкая дуга! Вспоминается Курская, где фашистским «цивилизаторам» советские солдаты сломали хребет. На Кузнецкой дуге бои идут сегодня. Во многом на этой дуге уже проигран Советский Союз, благодаря чему так называемое содружество так называемых независимых государств понесло экономический урон, несопоставимый даже с потерями за всю Великую Отечественную войну.

Похоже на то, что «цивилизаторская» машина начинает увязать в черных кузбасских снегах. Наступление захлебывается, появляются признаки того, что шахтеры Кузбасса, как и всей Poccии, еще не сказали своего последнего слова. Именно в Кузбассе недавно родилось общественно-политическое движение «Шахтеры России», ядром которого являются члены Углепрофсоюза. Это ласточка, которая в шахтерских регионах России делает весну.

Хочется верить в то, что со временем Кузнецкая дуга в нашей истории займет такое же почетное место, как и дуга Курская. Если же этого не случится, то Россия вначале станет бывшей, как и Советский Союз, а потом от нее останется лишь историческое понятие. Для всех нас наступил час истины: со славой выпрямиться, подняться с колен или же с позором пасть ниц, усердно лизать «цивилизаторские» кроссовки с надеждой хоть на какую-нибудь «гуманитарную» помощь. Третьего не дано.

 

Февраль-март 1995 г.

Первая публикация: "Роман-газета",№15,1995

Послесловие через 15 лет.

Десять лет спустя в Новокузнецке отмечали юбилей выхода специального номера "Роман-газеты". В Кузбассе помнили о нем. Естественно, авторам это льстило. Много лет губернатором кузнецкой кочегарки является Аман Тулеев, который немало сделал для того, чтобы нормализовать положение в угольной отрасли. Ярким примером таких изменений является шахта "Есаульская", о которой шла речь в "Кузнецкой дуге". Шахтеры и их вожаки выстояли, сдюжили. Честь и слава им за это. Конечно, нынешний кризис не обошел стороной кузнецкий край. У шахтеров по этой части большой опыт, справятся и с этой напастью. А чтобы мои слова не казались бездоказательными, отсылаю читателей к статье Алексея Пиденко "Шахта "Есаульская" - 7 лет спустя", опубликованную в областной газете "Шахтерский край".

И вот трагедия на шахте "Распадская", которая показала, что в Кузбассе не так всё гладко и ладно. Капитализм не радеет о счастье шахтерском, а о прибыли хозяевам. Отсюда и возмущение горняков. И пошла Кузнецкая дуга по второму кругу? Когда же эти круги закончатся, когда же шахтеры будут получать достойную зарплату и работать в нормальных, безопасных условиях? У меня ответа нет. Искать и находить их - забота властей, собственников, шахтерских коллективов, горняцких профсоюзов. И чтобы победили здесь здравый смысл и общенациональные, государственные интересы, а не эмоции или прижимистость хозяев. Кузбасс выстрадал социальную справедливость - вот о ней и должна быть главная дума всех сторон.