Рейтинг:  4 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда не активна
 

Содержание материала

6

Весной сорок пятого года старшина противотанковой батареи Прохор Гайдай, когда полк отвели на краткосрочный отдых и пополнение после тяжелых боев за Вену, отпросился в увольнение на двое суток - съездить в Петерсдорф. Война заканчивалась, бои шли в Берлине, и командиру полка было неловко отказать старому солдату. Старше его во всем корпусе был лишь командир корпуса генерал Замогильный. Не раз и не два командир корпуса приезжал на батарею к Гайдаю по-стариковски побаловаться чайком, вспомнить молодые годы. О чем старики беседовали, никто не знал, потому что на свои беседы они никого не приглашали, вернее, генерал не допускал. Не стал задерживать командир полка старшину Гайдая, и, поскольку на дорогах пошаливали вервольфы, он дал ему свою машину, хотел дать двух автоматчиков, все-таки, случись что-либо со старшиной, генерал Замогильный в первую очередь с командира полка спросит. Старшина отказался от автоматчиков, а машину взял.

За четверть века Петерсдорф изменился мало - разве что остались следы недавнего боя, царапины на стенах от пуль да осколков. Здесь будто бы не было войны - тишина и благодать, все цветет, зеленеет. Прохор без труда нашел дом Алоиса Пока, но в нем никого не оказалось. Он прошелся по комнатам, под ногами валялись вещи, разбросанные, видимо, в момент бегства.

«Вот я и приехал, Мария»,- думал он, обойдя весь дом. И нашел в нем, кажется, только одну знакомую вещь - старый рояль с пожелтевшими от времени клавишами. Прохор открыл крышку и, вспомнив, как они играли с Марией в четыре руки, наиграл мелодию вальса «Вино, любовь и песни». Старый инструмент молодо зазвучал, но это был как бы отголосок мертвой, ушедшей отсюда жизни. Потом на глаза Прохору попался толстый семейный альбом, который валялся под столом, из него, как из сундука, вывалились тоже как бы куски, бывшей жизни. Он собрал их в кучу и сел разглядывать. Многие фотографии он узнавал - видел их прежде, нашел даже свою карточку вместе с Марией. Ну, конечно же, перед отъездом в Россию она предложила съездить в город и сняться на память. Присмотревшись к своему изображению, он увидел, что на карточке кто-то выколол ему глаза. Петер, кому же еще... Эта фотография как бы отделяла известную ему жизнь от неизвестной, и он ревниво всматривался в снимки, где была Мария. Здесь были и ее портреты, снимки каких-то манифестаций или демонстраций, в которых она участвовала, затем облик Марии исчез из альбома. За последние десять лет - ни одной фотографии. Петер теперь снимался только с троюродным братом Марии и его женой. Брат Марии в форме штурмовика, Петер - в форме гитлерюгенда, потом - вермахта. Фотографии Петера заканчивались сорок первым годом, больше вообще не было никаких снимков. Прохор вытащил из альбома портрет Марии и положил в нагрудный карман гимнастерки. Пересмотрел снимки Петера - нет, ничего не понравилось, ничего не хотелось оставлять на память. На одной из фотографий Прохору показалось знакомым лицо ефрейтора - неужели тот самый, который был под Горловкой?

Отставив снимок подальше, чтобы лучше рассмотреть, Прохор долго вглядывался в черты бравого вояки и не мог решить, видел он его раньше или не видел, скорее всего, не видел - все они в форме кажутся на одно лицо.

- Товарищ старшина! - окликнул его водитель. - Тут пришел старик из концлагеря. Говорит, что знает вас.

Прохор спустился вниз и увидел сидевшего на крыльце высохшего старика в полосатой одежде. Рядом с ним лежали костыли...

- Ганс?!

Изможденное лицо кузнеца сморщилось, Ганс закрыл глаза, а когда открыл их, они были полны стариковских слез. Он попытался встать, Прохор поднял его невесомое тело, обнял...

- Я видел, что ты проехал на автомобиле. Боялся, что уедешь, а я не успею. Куда мне, на одной ноге, догнать.

- Что ты знаешь о Марии?

- Марии нет, -  выдохнул Ганс без обиняков.- Невероятно, однако она вскоре после твоего отъезда уехала в Вену и стала коммунисткой. До войны она ездила в Советский Союз, интересовалась тобой. Узнала, что жив, женат, и не стала беспокоить. Она много лет ждала тебя, не разрешала отцу продавать хозяйство: вдруг ты вернешься и не найдешь никого. Она сама мне рассказывала об этом… Алоис умер, фрау Пок продала дом племяннику Гюнтеру, а тот, надо сказать, был отпетым негодяем. Маленький Петер не раз приходил ко мне в кузницу и расспрашивал о тебе. Вскоре умерла и фрау Пок, Мария находилась в тюрьме, и мальчика воспитывал Гюнтер. И Петер пошел по его стопам. Предполагаю, что именно Гюнтер позаботился о том, чтобы Марию, когда Гитлер проглотил Австрию, отправили в Равенсбрюк. А Петер погиб на Восточном фронте...

Выслушав Ганса, Прохор побрел в сад, сел на скамейку, на которой любил коротать вечера с Марией, свернул заскорузлыми пальцами самокрутку и закурил. И только теперь, когда Марии не было на свете, он признался самому себе, что он ее всю жизнь любил. Права была Поля, ревнуя,- в таких делах женское сердце не обманешь. Он оставил Полю с сыном под Никитовкой, велел ей пробираться в Изюм и ждать его там, а сам перешел линию фронта, разыскал Дмитрия Замогильного, который еще до войны ходил в генералах, попросил не обращать внимания на непризывной возраст и зачислить в строй. После случая в сарае, после того, как он, пробираясь к своим, видел повешенных и расстрелянных, в том числе женщин и детей, он как бы проснулся от многолетнего, как под толстым ватным одеялом, сна. Взглянул на себя, неприкаянного, не приставшего ни к какому берегу, одинокого и никому не нужного, понял, что правда на стороне Дмитрия Замогильного, тех, кто вместе с ним. Лучше поздно, чем никогда. И здесь, в саду Алоиса Пока, ему захотелось попросить прощения у Поли, до спазма в груди захотелось, но, судя по всему, и с нею не суждено свидеться - война идет к концу, а вестей о Поле и сыне нет и нет.

Вернулся Прохор в часть за полночь, лег спать, но так и не сомкнул глаз. Потом поднялась стрельба, он поспешил в штаб стрелкового батальона, к которому была придана их батарея.

Какая-то группа немцев выходила из окружения, прорывалась через мост, но была отброшена от реки и окружена на пойменном лугу. Комбат приказал открыть огонь из минометов, но немцы не дураки, на открытом месте не задержались - отходили к холму, на котором возвышался господский фольварк, вернее, его развалины. Возле них стояли более или менее уцелевшие сараи, которые артиллеристы приспособили под склад боеприпасов. Немцы могли их захватить, и поэтому командир батальона отправил взвод для усиления охраны сюда. Однако немцы не думали пробиваться к фольварку, бой шел у подножия холма, а оттуда до леса - рукой подать...

- Эсэсовцы, сволочи, - ругался комбат, отправляя к подножию последний свой резерв - комендантский взвод.

- Товарищ капитан, - обратился Прохор к комбату. -  Извините, но людей с фольварка надо бы снять.

- Почему, отец?

- Если немцы не пробьются низом, попрут к развалинам. В сарае снаряды, мины, одна граната - и... Ребят жалко  и без боеприпасов останемся. Надо немца загнать в развалины...

- Понял, отец. Мы поднажмем с флангов, а ты отведи людей за фольварк. Когда они втянутся в развалины, дашь две зеленые ракеты. Выполняйте!

Прохор, как молодой, побежал вдоль берега, отзываясь на оклики бойцов: «Свой, сынки...» До моста сил хватило, а на мокром глинистом подъеме к проклятом фольварку забило дух, сжало грудь обручем, ушла сила из ног. В пятьдесят семь какая прыть... Помоложе бы послал капитан, но было некого, а искать - время терять...

На середине холма у Прохора ноги совсем подкосились, он пополз на четвереньках. Или он оглох, или немцы отказались от попытки прорваться низом, но Прохор не слышал ни выстрелов, ни взрывов гранат. Может, прут они уже на фольварк? Тут кто кого, если он не успеет, все пойдет насмарку, не отойдут ребята и погибнут. В Вене полк потерял много людей, защищать фольварк послали в основном необстрелянных бойцов, тех, кто боялся, что война без них закончится. Прохору стало нестерпимо жаль неоперившихся, безусых юнцов - свое он пожил, как – дело иное, а их ждут матери, у которых замирает сердце при появлении почтальона, героями видятся они в трепетных девичьих снах, им еще жить да жить. Зацепит его шальная пуля, не хватит сил - и погибнут ребята, когда до конца войны осталось всего ничего... Никогда так не боялся Прохор умереть, сколько раз смерть подходила к нему вплотную - и в окопах первой мировой, и когда он директорствовал в лесхозе, и в нынешней войне не отсиживался в каптерке, четырех командиров батареи пережил, по крайней мере, дважды сменился личный состав, а страха перед нею не было. Тут впору подумать: может, страх сковал ноги, лишил сил?

- Мать-перемать, пойдете вы или нет? - от великой досады выругался Прохор, имея в виду непослушные ноги, и поднялся с четверенек, пошел наверх.

- Командир, никак старшина противотанковый матерится,- донеслось до него, и силы где взялись.

- Сынок,- сказал он командиру взвода, - приказано отводить людей в лес и занять оборону за фольварком. Да подальше... Немцев прижмут сюда... Как увидишь мои зеленые ракеты, держитесь крепче за землю. Давай, сынок...

Оставшись один, Прохор перебрался к мощному дубу при дороге, приготовил гранаты на тот случай, если эсэсовцы  вздумают пойти сюда, и, прислонившись спиной к стволу, смотрел на склон, откуда они должны появиться. Глухо, как в ином мире, трещали автоматные и пулеметные очереди, лопались гранаты - в ушах у Прохора стоял какой-то странный шум.

И все-таки немцев вынудили отходить на вершину холма. Когда низкая круглая луна выкатывалась из туч, было видно, как черные силуэты, пригибаясь, устремляются к фольварку. Потом наступила тишина, только шум в ушах слышал Прохор. Комбат, видимо, заждался, не выдержал и повесил над склоном осветительную ракету. Как только она дошипела, последние немцы побежали к развалинам.

Прохор дал первую ракету, хотел отползти подальше, но на это не осталось сил, а главное, пропало всякое желание. Немцы тоже отозвались зеленой ракетой - решили спутать наших, может, у них она тоже что-то означала. По дубу загуляла пулеметная очередь, Прохор отполз за ствол, дал вторую зеленую, чтобы комбат не сомневался, и тут вздрогнула земля, померк начинавшийся рассвет...

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Кнопка для ссылки на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Для ссылки на мой сайт скопируйте приведённый ниже html-код и вставьте его в раздел ссылок своего сайта:

<a href="https://www.aolshanski.ru/" title="Перейти на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского"> <img src="https://www.aolshanski.ru/olsh_knop2.png" width="180" height="70" border="0" alt="Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского" /></a>