Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Содержание материала

 

 

60
Наступление зимы задерживалось. Всё еще направлялись на юг перелетные утки, и мы подстреливали их, пополняя пищевые  запасы для нас и наших четвероногих помощников. Ходили за глухарями. В угодьях Анатолия был крутой овраг, со склонами, усеянными  мелкими камешками – вот туда и летали за ними эти удивительные птицы. Когда в метрах двадцати передо мной глухарь раскрыл веером свой хвост, и я выстрелил, то услышал, как утиная дробь зашелестела в бронированном оперении. Почти как по листовому железу! Глухарь, недовольный тем, что его потревожили, тяжело взмыл в воздух и скрылся в ельнике. Горбунов, наблюдавший  эту сцену,  рассмеялся. Пришлось использовать патроны с более существенной дробью.
Даже в этой глухомани злодействовали браконьеры. Как-то мы  наткнулись на вздувшийся труп лося на берегу какой-то речушки. Бедняга сохатый угодил в петлю из стального троса. Браконьеры не удосужились даже проверить свои ловушки!
В тайге встретились с двумя стариками-охотниками, соседями по  охотничьим угодьям. Увидели они мою распухшую щеку,  покачали головой и сказали:
- Олександр,  тебе надо выходить из тайги. Глазной зуб – ослепнешь. У нас такое быват…
Надо сказать, что я  несколько дней жевал и клал за щеку антибиотики. Но они уже не помогали. После встречи с таежниками я задумал его вырвать. Не мог же подводить Горбунова – сколько трудов стоил наш заход в тайгу!   Нашел на ящике кусок железной проволоки, приспособил к зубу, дернул – не вырвал до конца, но надорвал. От боли едва не потерял сознание. За этим занятием и застал меня Горбунов.
- Ты тяжелый,  до ближайшего медицинского учреждения триста километров – не донесу, - сказал он.- Завтра, пока Ичора не замерзла, выходим. Я знаю, где  спрятана старая лодка. Подконопатим, доберемся на посудине за день до Лены.
Мне оставалось лишь согласиться – другого выхода у нас не оставалось. Горбунов  затопил в воде сетку с картошкой – на дне всегда плюс четыре, там она может храниться до весны. Лабаза, то есть хранилища на высоком и скользком столбе, чтобы  не мог туда взобраться шатун, возле нашего базового зимовья не было. Сможет ли  Горбунов найти нового напарника, потому что ходить  в одиночку по  тайге опасно, было неизвестно, и поэтому практически все продукты пришлось брать с собой. По его совету удалил внутренности самого крупного глухаря, которого я добыл, и набил тушку крапивой. Мой друг заверил меня, что глухарь в Москву «прилетит» свежим. 
Рано утром мы отправились на старой, но еще не сгнившей посудине, вниз по Ичоре. Вода у берегов уже схватывалась тонким льдом. Горбунов доверил мне шест, а сам  управлял лодкой с помощью грубо отесанного подобия весла. Собаки, не понимая, что происходит, сидели смирно. Мы шли вниз по течению, но на нашем пути все время встречались каменистые островки или большие камни, и  Горбунову  приходилось прилагать немалые усилия к тому, чтобы наша полугнилая посудина не пробила  дно. Это было бы катастрофой – предстояло идти вдоль  Ичоры 90 километров, потом вниз по Лене еще 20. С ружьями, патронами,  продуктами, а  мне еще и с распухшей щекой. Путь до деревни Горбунова занял бы дня 3-4, за это время на Лене  могла  прекратиться навигация, и чтобы я делал со свои глазным зубом?
Тут-то и проявил свой злобный характер Хангай. Горбунов  работал, сколько было сил веслом, а пес почему-то узрел в его движениях покушение на него и чуть не цапнул своего хозяина за руку. Реакция Горбунова была мгновенной – он схватил его за загривок и  выбросил за борт. Мы плыли, а Хангай, боясь упустить нас из виду, всё время бежал по берегу.
В небе появилась одинокая утка. Летела вдоль речки на юг. В ружье у меня был патрон с утиной дробью, я вскинул его и выстрелил. Утка камнем рухнула вниз. Мы подобрали ее. Удивительно, однако единственная дробина попала птице точно в глаз. Мне стало ее жалко. Бывает же так: сначала сделаешь какое-то неблаговидное дело, а потом раскаиваешься. Не было особой нуждой стрелять в нее – в нашей поклаже была дичь, эта утка не решала ничего. Подвел меня охотничий азарт: появилась в небе утка значит, надо ее добыть. Перевернула она  мою душу – с тех пор я не ходил на охоты.
В темноте мы, смертельно уставшие, наконец, вышли на Лену. Ни у Анатолия, ни у меня сил для весла не осталось - лодку несло вниз по течению, мы лишь отталкивались шестом от берега. Казалось, никогда не доплывем до деревни. Но мы доплыли, далеко за полночь ввалились в избу тетки Анатолия и сразу же завалились спать.
Утром на моторке сгоняли в Коршуново в магазин. Там я купил за  21 рубль 20 копеек четыре бутылки опять подорожавшей водки – цифра запомнилось потому, что когда-то за такую сумму я покупал одну бутылку, а  теперь – четыре! Правда,  Хрущев уменьшил зарплату и цены в 10 раз, а они вновь поднялись. Только в сталинские времена цены снижались, после него вот уже более полувека они  только вспухают. Особенно в условиях  так называемой «рыночной экономики»  - одновременно лжереформаторы повышают цены на  тарифы естественных монополий и  вешают населению лапшу на уши: они-де борются с инфляцией. Но тогда до такого беспардонного вранья не доходило – в стране не было денег, а за счет водки содержались здравоохранение, образование и вся культура. Так что давным-давно власти обязаны соорудить памятник  с надписью «Неизвестному алкоголику за спасение Отечества. Благодарный Кремль».
Еще недавно на Лене наблюдалось интенсивное движение, а теперь на реке было пустынно. Если покажется судно, идущее вверх по течению, то мне предстояло хватать рюкзак и чемодан, бежать к моторке. Горбунов должен был доставить на ней меня на  борт неизвестного плавсредства.
В рюкзаке лежал подарок жене и сыну – огромный глухарь. Мы как-то оставили в рюкзаке продукты и повесили на прясло в зимовье - пока бродили по тайге, в избушку проникли бурундуки и наделали в брезенте множество ходов-дырок. Но я решил не расставаться с залуженным рюкзаком – именно им удалось погасить пожар, когда на даче в Абрамцеве вспыхнул пожар. Вылетел кран из газовой печки, и вся она вспыхнула – я сбил пламя рюкзаком и бросился наружу, к ящику с баллонами, чтобы перекрыть кран. Произошло это буквально спустя несколько дней после моего ухода из Госкомиздата, там могли подумать, что я нарочно  поджег служебную дачу – докажи потом, что  ветхая газовая плита подвела.
А вот  с собакой Ивой надо было расставаться.
- Вы же сдружились, понимаете друг друга с полуслова, с одного взгляда, - убеждал меня Горбунов.- Возьми ее в Москву,  на охоту ходить будешь. Я  для тебя  покупал, это мой подарок.
Действительно, он заплатил за Иву  150 рублей – деньги  по тем временам немалые.
- Не могу, Толя, взять с собой. Она – замечательная собака, помощница и труженица. Ей нужна тайга, а не Москва.  В квартире затоскует и погибнет. А если выживет, то дышать будет бензиновой гарью. Разве она заслужила это?          
Прошел день, ночью мы спали по очереди, чтобы не упустить оказию. В низовьях Лена наверняка уже покрылась льдом, можно было надеяться лишь на чудо, что оттуда придет какое-нибудь судно.
И второй день подходил к концу. Если чуда не случится, то Горбунову предстояло меня доставлять на моторке до Усть-Кута – а это 200 километров да еще против течения. Если упустим момент, ударят морозы, и Лена станет – тогда только пешком.
Но чудо произошло. Из-за поворота показались огни большого корабля. Бросились к моторке, я на прощанье потрепал Иве загривок, и мы  помчались наперерез, чтобы на середине реки встретиться  с судном.
- Кто? – закричали из темноты.
- Писатель из Москвы! – представил меня Горбунов.
- Годится! – ответили.- Бросай вещи на борт!
Мой товарищ швырнул чемодан и рюкзак  на палубу. Мне подали руку, и я оказался на судне. Помахал Горбунову  на прощанье – он уже описывал дугу, чтобы взять курс на деревню.
На мое счастье это был последний танкер, возивший горючее в Тикси. В рейсе они были два месяца – это к слову о масштабах Сибири! – и соскучились по людям. А тут попался писатель. Все, кто был свободен  от вахты, собрались в каюте капитана,  немедленно появилась водка и закуска. Мои отговорки о том, что мне утром рвать зубы, а заморозка  после водки не берет, не были приняты во внимание. Короче говоря, мы содержательно провели ночь. Я уснул под утро, а проснулся, когда танкер пришвартовался к причалу в Киренске.
Куда направляет стопы бродяга-литератор, оказавшись в незнакомом месте? Конечно, к братьям-журналистам. Когда мы направлялись на охоту, то  Горбунов познакомил меня с киренскими газетчиками. Мне нужна была их помощь, чтобы попасть к стоматологу. Как раз  именно в этот день киренская газета «Ленские зори» опубликовала  рассказ «Иванна» с моим портретом, где я сильно смахивал на цыгана – в моем архиве сохранился номер  от 1 октября 1981 года. Заместитель редактора Н. Сапсай помог  попасть в кресло стоматолога, где мне выдрали, наконец, зуб, почистили рану. Не припоминаю обязательных два часа, в течение которых надо было не пить и не закусывать.
Переместились в аэропорт. От меня на полкилометра несло таежными кострами, поэтому при посадке милиция отнеслась ко мне с максимальной бдительностью. И обнаружила солдатский нож времен прошлой войны –  подарок Горбунова. Расколов надвое палку, я сделал из половинок что-то нечто ножен, скрутил их проволокой и носил нож на ремне. Мои слова о том, что без него  в тайге, где бродят шатуны, никак нельзя, что это подарок друга, на славную милицию никак не воздействовали. Меня сняли с рейса, даже не помогло вмешательство  заместителя редактора, и стали составлять протокол об изъятии холодного оружия. Если бы  не провожали газетчики, то меня упекли бы в КПЗ. А там бы  выяснилось, что рукава полушубка набиты шкурками ондатры – так меня научил Горбунов.
Деньги у меня были, вскоре сержант вначале побежал за выпивкой, а потом с моим паспортом пошел брать билет на ближайший самолет до Иркутска.  На этом, в сущности, и закончились мои охотничьи приключения. Разве что жена долго варила глухаря, вонь стояла на весь дом, да и  дичь не произвела на мою половину ожидаемого впечатления.
Весной  в Москве объявился Анатолий Горбунов. Тогда он вернулся на свои охотничьи угодья, добывал с напарником соболя. Охота была удачной – подарил моей Наталье шкурку баргузина – соболя с оранжевым пятнышком на груди. К тому времени нам удалось сшить из ондатры две шапки,  оставалось  довести до ума очередной таежный подарок.
- Давай в следующий сезон пойдем на охоту, а? – предлагал Горбунов.- Ива тебя ждет…

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Кнопка для ссылки на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Для ссылки на мой сайт скопируйте приведённый ниже html-код и вставьте его в раздел ссылок своего сайта:

<a href="https://www.aolshanski.ru/" title="Перейти на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского"> <img src="https://www.aolshanski.ru/olsh_knop2.png" width="180" height="70" border="0" alt="Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского" /></a>