Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Содержание материала


66

Поскольку мне пришлось собирать материал к роману о лесопромышленном комплексе, читать всю периодику по лесным и бумажным делам, то захотелось разобраться и в том, почему в стране, где сосредоточена четвертая часть лесов планеты, не хватает бумаги. Почему в стране в 1983 году было издано 1,49 книги для взрослых и 1,95 книги для детей и юношества в перерасчете на каждого жителя страны.
Оказалось, что нет бумаги, потому что нет по существу производства современных  бумагоделательных машин для целлюлозно-бумажной промышленности. Не печатается много книг, потому что  полиграфпредприятия находятся в чудовищном состоянии, а отрасли для выпуска современных средств полиграфии  также нет. Макулатура, которую собирали в стране, не шла даже на выпуск бумаги для «учета-отчета», инструкций к товарам, билетов и тому подобное. Она в основном экспортировалась, а что оставалось – шло на стройматериалы.
Редакционно-издательские процессы также не модернизировались. Заглавным министерством по выпуску новой техники для них был… Минмашлегпищепром – об этом даже экскурсоводы на ВДНХ  из павильона «Печать» не слыхали. Вообще  тут, казалось, и Саваоф, а точнее крупный бюрократ, деля машиностроение для отраслей, попал в немалое затруднение, а затем, поразмыслив, возрадовался: «Машинерия для книги? Да сие же пища духовная! Так пусть и куется там, где  и для пищи насущной и для ткацкого дела вкупе!»
Книги, преодолевая бюрократические препоны в издательствах, застревая в мезозойной полиграфии, печатались так долго, что писатели шутили: «Писал на современную тему, а когда вышла книга – оказалось, на историческую!»
Научно-техническая  политика Госкомиздата СССР в лучшем случае могла быть охарактеризована как «наличие отсутствия». Техническое управление  комитета активно внедряло фотонаборную технику второго поколения, позволяющую набирать не более 20 знаков  в секунду, тогда как во всем мире перешли на технику четвертого поколения, например, лазерную, позволяющие набирать за секунду сотни строк.
А ведь в отрасли были энтузиасты, к примеру, мой товарищ, работавший в то время начальником госинспекции по качеству, В. П. Бужинский, который вместе с директором издательства «Юридическая литература» С.А. Чибиряевым с помощью ВНИИКП полиграфии собрали воедино лучшую  отечественную технику в одном издательстве, где упразднили машбюро, младших редакторов. Книги  объемом в 10 авторских листов в производстве стали  находиться около полутора месяцев.
Приведу  характерный пример. Когда в начале перестройки Госкомиздат СССР возглавил М. Ненашев и решил встретиться с писателями, то я заготовил для него три вопроса, по существу, три теста. Ответы на них должны были показать,  отличает он лист печатный от листа фанерного или же нет. Одним из вопросов был такого содержания. Как сообщала такая-то французская газета  автор, имярек, утром принес в такое-то издательство свою рукопись, вечером того же дня уже  подписывал экземпляры книги друзьям. Вы полагаете, что такое возможно? Вопрос застал министра врасплох, и он, бедолага, ответил отрицательно.
А речь шла о системах оперативной полиграфии с использованием компьютеров, о малотиражных изданиях. На Западе шла торговля книгами с помощью книжных клубов, позволяющая допечатать книгу даже в одном экземпляре и доставить ее покупателю по почте или на мотоцикле.
У нас книжкино дело зависело тот множества министерств и ведомств, все было врастопырку, что делало невозможным научно-технический прогресс даже на отдельном участке, так как это делало беспокойной жизнь других ведомств. Естественно, на тех, кто возникал, как говорили тогда, сыпались все неприятности. Другими словами, это можно назвать классикой научно-технического застоя.
Весь мир тогда широко использовал покет-бук - издание книг карманного формата в  мягкой красочной обложке. А в нашей стране не было клея для таких книжных блоков. Надо было испрашивать правительственного разрешения закупить у американцев. Пленка «Кодак» распределялась между издательствами буквально по метрам. Не было приличной цветоделительной техники, без которой книги даже по искусству выходили блеклыми, нечеткими, размытыми…
Ко всему прочему, вся хозяйственная система «развитого социализма», как повелели называть то, что сделали со страной по марксистско-ленинским догматам, экономика, которую Брежнев наградил кличкой «экономная», была ориентирована на вал, а не качество. Если тираж, то огромный, он самый экономный, востребованный полиграфией, поскольку не надо переналаживать машины и прерывать процесс – печатай и печатай. Книжной торговле возиться с малотиражными изданиями – нож острый, возни много, а навару кот наплакал. Между прочим, и в те времена книготорговля жила  безбедно – четверть  продажной цены шла в ее карман.
Тогда как автор нередко не получал даже одного процента от продажи. Хотя  поэты, которые получали гонорар построчно и с учетом тиража, по причине малотиражности своих книг наносили экономический ущерб издателям. Они получали довольной высокий процент от продажи тиража. Так и должно было быть, поэтому после гайдаровских костоломных реформ издание стихов стало заботой исключительно самих поэтов и за их счет. И прозаикам, и поэтам, и другим авторам платили от объема книги – видимо, придумал эту систему знаток определения объема так называемой мягкой пахоты в сельском  хозяйстве. Метод назывался «от колеса» - чем больше вспахал, тем лучше. Поэтому авторы и стремились прибегать к мягкой, а не глубокой пахоте. Были даже своеобразные классики преобъемного жанра.
Все свои изыскания и наблюдения  сконцентрировал в статье  «Лес-бумага-печать», с вопросительным знаком в заголовке, поскольку в ней предлагалось  разработать и осуществить такую целевую программу. И рубрику для статьи придумал «Писатель ставит проблему перед Госпланом».
Отнес в «Литературную газету», где она попала к некоему М. Подгородникову. Давал читать, проверяя ее на писателях. Иван Стаднюк, прочитав ее, вот тогда и воскликнул, что это докторская диссертация на 10 страницах. Но иное мнение было в «Литгазете». Мое появление в кабинете у Михаила Иосифовича было равносильно приступу у него зубной боли. То это ему нравится, то другое – я терпеливо переделывал, но без выплескивания младенца. Полтора года мурыжил Подгородников материал – уже и Черненко отошел в мир иной, уже и перестройка провозглашена. Наконец, последний вариант, в том виде, в котором статья должна появиться в газете.
Однако я не мог не поставить о ней в известность Б.Н.Пастухова, который  в то время возглавлял Госкомиздат СССР. Он был моим старшим товарищем, неожиданное появление статьи, где  деятельность его ведомства представала в достаточно неприглядном виде, было равносильно удару в спину. К тому же, у него начались неприятности по поводу былых комсомольских дел. Поэтому я пошел к нему и сказал, что моя статья могла бы выйти одновременно и с его статьей, где бы излагались взгляды Госкомиздата. Пастухов обещал  высказать свое мнение.
Спустя несколько дней я позвонил ему по вертушке из кабинета Феликса Кузнецова. «Я занят!» - грубо ответил Пастухов и положил трубку. Перед тем как позвонить еще раз, связался с помощником, узнать, нет ли у его шефа какого-нибудь совещания. Не было. Опять: «Я занят!». На следующий день получил такой же ответ.
Но вскоре Кузнецов сказал, что Пастухов позвонил в ЦК  Альберту Беляеву и пожаловался ему: Ольшанский звонит ему по кремлевке, мешает работать. У него же нет вертушки и т.д. Я чувствовал себя с ног до головы в дерьме – оказывается, не представлял, что Борис Николаевич вовсе не тот, каким все эти годы считал. Это был удар под дых.
Вспомнилось, как мы, распластавшись, лежали с Ганичевым в жарках на берегу Байкала, и Валерий Николаевич раздумчиво произнес:
- Не на того ты поставил, Саша!
Для меня было полной неожиданностью, что я на кого-то ставил. Да я всю жизнь ставил только на самого себя!
Вместо своей статьи в «Литературной газете» я увидел огромный победный материал о сокрушительных победах на ниве книгоиздания, полиграфии  и книжной торговли.
- Вадим, ты читал статью Пастухова? – позвонил я Бужинскому, ставшему к тому времени главным редактором издательства «Наука».
Бужинский и я задумали пригласить Пастухова в «Юридическую литературу», изготовить  из  его фотографии 3х4  огромный портрет, рассказать о проблемах, которые необходимо решить. Иными словами сделать его своим союзником. Вместо этого высокомерное чиновничье «Я занят!» и самоубийственная статья -  ведь Вадим Бужинский хорошо знал мнение тогда второго человека в государстве Лигачева о книгоиздании.
Статья не стала опубликованным ответом на мою так и неопубликованную, я не сомневался, что после нее последуют оргвыводы. И не ошибся – Пастухова направили послом в Данию, где, как известно, в замке Конненбург, бродит тень отца Гамлета. То есть  его задвинули в эту тень. Из-под нее Пастухов выбирался через героическую должность посла в Афганистане.
Примерно в 1975 году в воскресный день я пришел к нему в ЦК комсомола, чтобы снять вопросы  по рукописи его книжки о совместной работе комсомола и профсоюзов. Борис Николаевич был предельно замотан, сине-черный на вид.
- Борис Николаевич, лет через двадцать мы вспомним все это и посмеемся, - участливо сказал я.
- Саша! Неужели мы будем живы через двадцать лет?! – воскликнул Пастухов.
К моменту, когда пишутся эти строки, прошло более тридцати лет. Я выполнил свое обещание – в дилогии «RRR», надеюсь, немало горького смеха о советских временах. Но после звонка А. Беляеву, что я ему мешаю работать, для меня Пастухов как бы перестал существовать – вижу иногда его по телевизору, а в ушах звучит: «Я занят!»  Бог ему судья…
Чем больше  пишу о своих метаниях и поисках, тем больше прихожу к выводу, что пишу книгу о том, почему в России жизнь через пень-колоду, почему народ богатейшей страны в мире живет кое-как, а не достойно и как давным-давно заслужил. И получается, что это книга о всевозможных мерзостях, которые  стали для нас привычными. При попытке избавиться от них, мы, как собаки блох,  нахватали  недостатков со всего «цивилизованного мира» и живем еще недостойнее, чем прежде. Так почему же?

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Кнопка для ссылки на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Для ссылки на мой сайт скопируйте приведённый ниже html-код и вставьте его в раздел ссылок своего сайта:

<a href="https://www.aolshanski.ru/" title="Перейти на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского"> <img src="https://www.aolshanski.ru/olsh_knop2.png" width="180" height="70" border="0" alt="Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского" /></a>