Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Содержание материала

 


75
Как ни странно, однако наши постоянные партнеры, за исключением разве что американцев, да и то далеко не все, к агентству относились с уважением, если не сказать больше – с пиететом. Оно и понятно, зарубежные издатели за книги наших авторов платили роялти, в среднем 7-8 процентов от продажной цены сброшюрованного экземпляра, не распространяющейся на обложку и иллюстрации, а за своих авторов получали от нас твердые около 400 долларов за  каждый авторский лист, а если тираж большой, то и потиражные. Постоянные наши партнеры понимали это и ценили сотрудничество с нами.
Но приходилось сталкиваться и с превратным отношением к нам, сформированным перепечатками из нашей прессы или в результате встреч с советскими деятелями культуры и  науки.
В итальянском городке Гаэта проходил советско-американско-итальянский симпозиум. Городок туристический, как мы поняли, симпозиум был призван улучшить имидж Гаэты, которая, как меня просветил один итальянский предприниматель в Москве, считается в Италии столицей мафии. Не знаю, правда это или нет, но мы жили в условиях капиталистического коммунизма – для нас всё было бесплатно, в том числе бар с  сотнями напитков – покажи лишь свой ключ от номера. Пришло приветствие от премьер-министра Андреотти, зачитал его министр культуры. Симпозиум кулуарный – из США несколько человек, один из них с физиологической ненавистью к нам – есть такая порода гринго, у них она в генетическом коде, человек десять из Советского Союза и итальянцы, каждый день в новом составе.
С немалым удивлением слушал я выступление Инге Фильтренелли, владелицы фамильной фирмы, в том числе издательского дома «Фильтренелли», знаменитого тем, что первым издал за рубежами СССР роман Б. Пастернака «Доктор Живаго». Контракт на роман заключала Инюрколлегия, поскольку ВААПа никакого в то время не существовало.  Бывший владелец издательства, муж Инге, как мне рассказывали, был чересчур левым, примыкал к печально знаменитым красным бригадам, погиб при попытке подрыва опоры высоковольтной линии. Срок контракта с Инюрколлегией подходил к концу, требовалось новое соглашение. Почему Инге ринулась  в этих условиях в атаку на ВААП, мне до сих непонятно. В своем выступлении о сотрудничестве агентства с западными партнерами, которое, кстати, как мне говорили, в благожелательном плане цитировалось в передаче Сергея Довлатова по радио «Свобода», мне пришлось заявить, что с синьорой Фильтренелли  нам  в ближайшее время придется встретиться и решить, продлевать ли контракт на «Доктора Живаго» с ее издательством или нет.
Во время моего выступления ее в зале не было, однако она на следующий день появилась на симпозиуме и в разговоре со мной нашла  способ исправить впечатление  о себе. Через некоторое время ее сын Карло в сопровождении юриста появились в Москве, я предоставил в  распоряжение свой  кабинет для переговоров с представителем Инюрколлегии, которые прошли при  участии наших юристов. В благодарность за такой прием она обещала пригласить меня в Италию, я же попросил вместо себя оказать знаки внимания моим коллегам, выезжавшим в Италию, чем она, видимо, возмутилась. Но когда приехала  в Москву в гости к Андрею Вознесенскому, то передала мне в знак окончательного примирения  сувенир - модный галстук.
Вот так приходилось налаживать отношения с зарубежными издателями.
Совет Министров СССР по инициативе агентства принял постановлении о демонополизации сферы закупки и уступки прав на произведения науки, литературы и искусства. За ним должны были, по логике, последовать шаги по реорганизации ВААП, создании в нем или при нем, в качестве связанных с ним литературных агентств. Но чрезвычайно велика и пагубна сила инерции бюрократического мышления! Вместо этого председатель Н.Н.Четвериков замыслил операцию по полному огосударствлению авторско-правой сферы, и вскоре на месте ВААП возник ГААСП -  Государственное агентство по авторским и смежным правам. Агентство полностью переходило на государственный кошт, освобождалось от зависимости, пусть и номинальной, от творческих союзов, академий наук. Короче говоря, это был шаг абсолютно в противоположном направлении по сравнению с набиравшей силу тенденцией на разгосударствление всего и вся, осуществленной вскоре бездарно, без всякого чувства меры или здравого смысла.
Зарубежные издатели видели в нас своих надежных партнеров, они не были готовы и не хотели работать с неизвестными агентами или агентствами. Даже с авторами они вели себя крайне осторожно. Однажды Кристофер Маклехоуз, которого я знал с 1985 года - тогда я впервые поехал в Англию в качестве руководителя писательской  группы. Через пять лет Кристофер сказал мне, что западные издатели недовольны поведением писателя Сергея Каледина, и просил  передать ему, что если он и дальше будет вести себя так, то ни одно издательство на Западе не будет издавать его произведения.  Каледин теперь имел законные основания распоряжаться своими авторскими правами, как ему выгодней, а что он  к кому-то  не так отнесся, то, причем здесь ГААСП?
Кристофер Маклехоуз (Cristofer MacLehose)  тогда был директором крупного английского издательства «Коллинз», все дамы в агентстве таяли при появлении статного шотландца, изъяснявшегося на прекрасном английском языке. Но они не видели его в килте! Меня и Кристофера связывали  доверительные, дружеские отношения. Он подсказывал, где и как мне лучше вести себя с акулами британского издательского бизнеса. Вообще-то он был максималистом. В первый день знакомства, в далеком 1985 году, он задал мне странный вопрос: «Собирается Советский Союз выполнять Хельсинские соглашения или нет»?  Я взмолился, мол, мистер Маклехоуз, я ведь  не начальник СССР, а что касается конкретных претензий, по конкретным произведениям, то я доведу их до сведения Госкомиздата СССР. И действительно, вернувшись в Москву, написал соответствующее письмо бывшему своему начальнику А.Н.Сахарову.
У жены Кристофера, которая тоже занималась издательским бизнесом, было странное русское имя Кукла. Произошло оно следующим образом. Какой-то архангельский помор добрался до берегов туманного Альбиона, да так и остался на них. А любил он ругаться, употребляя выражение «чертова кукла». Англичане разузнали, что   русское слово кукла равнозначно английскому doll, но внучку помора назвали не dolly, что на русский переводится как куколка, а в честь уважения к деду -  Koukla, совсем по-русски. Только без сомнительного прилагательного.
Во время командировки на Лондонскую книжную ярмарку Кристофер  буквально опекал меня. На мюзикле «Cats» он не  толкал в бок, когда я, вымотавшись за день переговоров,  откровенно дремал. А на фильме по роману Джона Ле Каре «Русский дом» сам советовал мне подремать, поскольку язык в фильме для моего английского был сложноват.
Пикантность ситуации состояла в том, что рядом с нами сидел Георгий Анжапаридзе, директор издательства «Художественная литература», сыгравший в  фильме  эпизодическую роль, причем самого себя, с весьма нелестными словами в адрес ВААП. Когда-то Анджапаридзе сопровождал Анатолия Кузнецова   в поездке по Англии,  в результате которой Кузнецов стал невозвращенцем. Анджапаридзе тогда боялся, что больше его не пустят на Британские острова, но его не только пустили, но и дали возможность сыграть, пусть крошечную, роль в английском фильме.  Буквально перед поездкой в Англию я выступил в «Московском литераторе» с объемным интервью, где высказывал тревогу в связи с предстоящим присоединением СССР к Бернской конвенцией по авторскому праву. Сравнивал это с  пуском горячей воды в доме, где не полностью смонтирована система отопления. Не было структуры  типа спецслужбы по охране авторских и смежных прав, очень низкая культура правопользователей и правообладателей,  распространение пиратства, отсутствие достаточного количества подготовленных кадров,   литературных агентств и т.д. и т.п. Сегодня, двадцать лет спустя, когда пишутся эти строки, практически ничего в авторско-правой сфере толком не изменилось,  автор стал  в России вообще самым бесправным существом.
В публикации я коснулся и позиции директора издательства «Художественная литература». Он издал совместно со шведами книжку «Любовь по-русски», никаких комиссионных отчислений в ВААП не делал, а купил на эти деньги женщинам в издательстве подарки – духи, губную помаду и тому подобные мелочи. А  дело зарабатывания валюты на покупку прав на многие сотни книг по своим зарубежным редакциям оставил за нашим управлением. Естественно, Анджапаридзе не понравилась моя трактовка его демонополизации  в области использования авторских прав. Он посматривал на меня, мягко говоря, косо…
После фильма Ассоциация английских издателей пригласила нас на ужин в клуб, как ни странно, Реконструкции, название которого англичане сами переводили как «клуб перестройки».  Я не подозревал о том, как Кристофер решил отплатить Анджапаридзе за реплику в фильме в адрес ВААП. Он взял слово и попросил Георгия точно переводить его тост, поскольку, мол, Алекзандр (все англичане употребляют букву «з» в моем имени, а тюркозычные соотечественники редко признают наличие  мягкого знака в моей фамилии), пока еще недостаточно освоил английский язык. Попросил не Людмилу Смирнову, работницу нашего управления, которая курировала связи с англоязычными странами, которой, казалось бы, сам Бог велел переводить для  недостаточно наторевшего в языках начальника, а именно Анджапаридзе. И стал говорить в своем выступлении-тосте  о том, почему они, иностранные издатели, высоко ценят деятельность ВААП, в частности, департамент литературы и искусства, его работников, присутствующих здесь мисс Людмилу Смирнову и мистера Алекзандра Ольшанского. Спич Кристофера продолжался минут десять. Анджапаридзе, пыхтя и покрываясь от негодования пятнами, вынужден был  точно переводить слова английского издателя. Не успел я собраться с мыслями, чтобы взять ответное слово, как Анжапаридзе бросил мне со злостью вопрос:
- Знаешь, сколько сейчас стоит в Москве заказать тебя?
- Не имею представления.
- Всего полторы тысячи рублей!
Между нами сидела  менеджер по торговле  издательства  «Макмиллан»  Хелена Свойжикова (Helena Svojsikova), чешка по национальности, которая хорошо знала русский язык. О том, что соседка владеет русским языком, Анджапаридзе не догадывался.
- Что такое заказать в сегодняшней Москве? – спросила она меня.
- Это значит убить.
- Вас?!
- Ну да.
- Да если с вами что-то случится, я сделаю всё, чтобы он был наказан! Я слышала, как он вам угрожал! – возмущалась она.
Вскоре в Москве Анджапаридзе сломал ногу. Услышав об этом, я не удивился: могу  привести десятки случаев, когда мои недоброжелатели или враги получали неожиданные и жестокие удары судьбы. Крупнейшее издательство страны, которое выпускало чуть ли не каждую третью книгу в Советском Союзе, развалилось. Коллектив освободил директора от руководства издательством, и  Анджапаридзе после этого подрабатывал услугами гида для англоязычных туристов. Спустя несколько лет после стычки в Лондоне, он подошел ко мне  в Храме Христа Спасителя, поздравил  с получением благодарственной грамоты за  сотрудничество с журналом «Форум», и пожал руку. И то, и другое было искренними.  Это был постаревший, хромающий, но по-доброму, хотя чуть-чуть и с виноватинкой за прошлое,  улыбающийся Жора Анджапаридзе. Вскоре до меня дошел слух, что он покинул лучший из миров.

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Кнопка для ссылки на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Для ссылки на мой сайт скопируйте приведённый ниже html-код и вставьте его в раздел ссылок своего сайта:

<a href="https://www.aolshanski.ru/" title="Перейти на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского"> <img src="https://www.aolshanski.ru/olsh_knop2.png" width="180" height="70" border="0" alt="Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского" /></a>