Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Содержание материала


81
В то трудное, сложное время судьба, не иначе стараниями Сатаны за то, что я все-таки закончил роман «Стадию серых карликов», преподнесла мне  новый жестокий удар. Роман лежал в «Советском писателе», при этом и редактор С. Суша, и многие в издательстве быои моими друзьями или приятелями, и оценки вроде были бы высокие, но все это почему-то никак не способствовало выходу его в свет – к подобному я привык..  Безуспешно обращался в новые кооперативные издательства – они явно трусили. Один издатель с недоверием и удивлением спрашивал меня: «Известный чиновник Ольшанский и вы, автор этого романа, одно и то же лицо?! Да разве вы не сможете издать роман без нас!?»
На дрожжах ВААП-Информа возникло и стало набирать силу издательство ИКПА. Направил свои стопы туда: впереди у меня замаячило 50-летие,  надо было что-то издать новенькое к  юбилею. Издательство согласилось выпустить роман 200-тысячным тиражом, я даже как-то похвастался этим В.Астафьеву – мол, вот какие благословенные времена наступают для литературы. Виктор Петрович  в ответ промолчал. Для книги нужна была бумага, которая в то время считалась страшным дефицитом – толстые журналы выходили миллионными тиражами, на них она в основном и шла.  Слетал в Сыктывкар, договорился с новым генеральным директором СЛПК, что издательство до 24 декабря выкупит у них  вагон бумаги. Новость в издательстве встретили благожелательно.
Однако незадолго до критической даты, после которой в Сыктывкаре должны были продать бумагу уже   не ИКПЕ, в издательстве, но непонятным мне причинам, ни от кого толком ничего не смог добиться. Бумагу так и не выкупили. Как  я потом узнал, директора издательства  Лернера арестовали, если не ошибаюсь, в Швейцарии, депортировали в Израиль. Для ИКПЫ наступили тяжелые времена. Рукопись мне вернули, в папке лежала записка, написанная крупными буквами и карандашом: «Пока надо отложить». После этого как-то  Иван Черепов, заведовавший в издательстве выпуском художественной литературы, а до этого был начальником регионального отдела в УЛИ, сказал:
- Если хотите, мы можем выпустить ваш роман.
Только сказано это было таким жалобно-одалживающим тоном,  что у меня не возникло желания продолжить отношения с издательством. Вскоре оно исчезло с книжного горизонта.
К  юбилею  «Стадия…» не вышла. Произошло это лишь десять лет спустя, в канун 60-летия. А до этого, вот уж поистине заколдованный роман, издатели, как в стране, так и за рубежом не рисковали его печатать. По этому поводу можно вспомнить лишь поговорку о том, что настоящее вино  только со временем становится  лучше.
Неудачи с изданием «Стадии…» были в порядке вещей. На меня всякие завистники с первого курса Литинститута  дышали неравнодушно. А потом, когда я стал занимать всякие должности и от меня немало зависело, то число недоброжелателей  стремительно  увеличивалось. Литература –  область жесточайшей конкуренции, к сожалению, такой она была всегда, а  в последнее время стала совершенно бесчестной. Где бы ни работал, я поддерживал всё самое талантливое, даже в том случае, если автор придерживался противоположных мне взглядов. Но талантливых мало, а середнячков, перепевщиков, ремесленников, предпринимателей от литературы, а не настоящих писателей, толпы,  имя им легион. Причем, они сбиваются в стаи, единодушно подвывают друг другу в одобрямсе,  дружно набрасываются на  тех, кто способнее и талантливее. Если кого-то  сумел, а точнее – исхитрился,  поддержать, то это я, по мнению коллег, обязан был сделать, а не поддержал – значит, не захотел, значит, плохо отношусь,  значит,  враг. Вот такая бесхитростная  метода роста числа недоброжелателей.
Не помню, кто мне позвонил, что мою жену сбила машина. Жива, в больнице возле метро Коломенская. Помчался  туда. Наташа много лет работала  агентом Госстраха в автомобильном техническом центре на Варшавке.  В обеденный перерыв  с подругой прогуливались по пандусу, наверняка, самозабвенно болтали какие-то  глупости, поскольку не услышали, что  на них летит «Москвич». У подруги на мягком месте образовалась гигантская гематома, а у жены был раздроблен таз. В шоковом состоянии они смогли  пройти около сотни метров!
Естественно,  совершивший наезд «Москвич» не нашли. Или не хотели искать. Я позвонил  начальнику Главного управления  охраны общественного порядка МВД СССР генерал-лейтенанту Калачеву.
- Эдуард Васильевич, помоги найти подонка, который сбил Наташу, - попросил я давнего приятеля. – Без твоего вмешательства  искать никто не будет.
- Не волнуйся, найдем, - пообещал Калачев.
Спустя несколько часов позвонил заместитель начальника ГАИ  страны и сообщил все данные на совершившего наезд. Им оказался однорукий алкаш, лишенный  водительских прав за пьянство за рулем.  Сел  в подпитии за руль и погнал. Сбил и не остановился, но его где-то задержали, поскольку пьяный да еще одной рукой, управлял он машиной соответствующим образом. Потом я встречался с этим мерзавцем – только  оболочка человека, а внутри – животное. Осудили его на полтора года химии. «Лучше бы нас сбил какой-нибудь «Мерседес», а не это убожество!» - горько шутила подруга жены.
Подруге пришлось перенести две операции, а жена должна была лежать неподвижно, чтобы срослись кости таза, 45 суток. Для меня вновь, как во время болезни сына, наступили черные дни. Служебные обязанности с меня никто не снимал, но я каждый день ощущал поддержку коллег по работе, за что до сих пор благодарен. Приходилось как можно чаще приезжать в больницу, в каком-то автоматиче6ском режиме собирать на даче ягоды, возить их и различные травы больным, перерабатывать, да так искусно, что потом зимой мы удивлялись, насколько удачными были мои заготовки. Конечно, заботу по обеспечению  больной приличной пищей  возложили на себя родные сестры жены  Раиса и Валентина, племянница Лена. Не остались в стороне и другие родственники,  друзья, коллеги по ее работе. Все было по-человечески, так, как в таких ситуациях и должно быть.
Откровенно говоря, в первые дня после несчастья, было еще неясно, какой встанет жена через полтора месяца, сможет ли она ходить вообще. Именно в такой момент меня вызвал к себе председатель правления Н.Четвериков и сообщил о том, что экспортно-импортные подразделения будут сокращены, а наше управление – в числе первых.  То есть, предупредил о предстоящем моем увольнении. До этого я месяцев девять не был в его кабинете.  Возможно, он не знал о моих семейных делах. Во всяком случае, в агентстве, как говорится, все ахнули.
Потихоньку у Наташи дела пошли на поправку. Уменьшился огромный отек живота, жена повеселела, хотя лежать неподвижно была  адская мука. Была возможность перевести Наташу в Кунцевскую больницу, она, как моя супруга, была прикреплена к поликлинике № 1, но лечащий врач не советовал это делать. И  сомнения одолевали – у меня впечатления от Кунцевской больницы остались отнюдь не радостные. К тому же, перевод в Кунцево для завистливой подруги, лежавшей на соседней койке, было бы страшным ударом, ничуть не меньшим, чем наезд старого «Москвича».
После больницы  жена нуждалась в санаторной реабилитации. Оформил ей путевку в санаторий имени Герцена на сентябрь. Потом Наташа стала вставать на ноги, с трудом передвигаться по палате с помощью палки и спинок коек. «Она будет ходить!» - эта мысль казалась для меня самой важной в мире. Ее выписали, но и дома   практически ходить не могла – болели пятки, атрофировались мышцы. Но она, преодолевая боль, как бы снова училась ходить.  Медленно возвращалась к ней способность передвигаться на ногах, но ведь возвращалась.
До поездки в санаторий оставалось недели три. Видя мое незавидное состояние, жена настояла, чтобы я взял отпуск и уехал на некоторое время хотя бы в Изюм. Врачи из полклиники ее постоянно навещали, в случае чего, сестры могли придти на помощь в течение часа – короче говоря, Наташа настояла на моем отпуске.  В случае необходимости я мог в течение полусуток мог вернуться в Москву. С нелегким сердцем я поддался на ее уговоры.
Опять надо было идти к председателю, на этот раз с заявлением об отпуске. И снова  разговор о ликвидации УЛИ, теперь уже не в виде возможной перспективы, а как конкретное  мероприятие  в течение ближайших трех месяцев, как и положено по закону. С официальными извещениями отдела кадров.
После посещения председателя  я собрал всё управление и  в максимальном приближении к оригиналу передал слова Николая Николаевича.  В том числе нелестные слова в адрес Голубковой, которая почему-то на совещании отсутствовала, но зато потом больше всех возмущалась и не верила мне.  Я не видел больше смысла что-то утаивать от работников управления – они  не поверили мне, когда я  пытался кадры управления сберечь с помощью  организации литературного агентства, теперь они получали сполна то, за что боролись. Вроде бы в итоге я оказался прав, но на душе было пакостно.
С немалыми тревогами в душе, с не покидавшими меня   тяжкими мыслями, я пытался забыться в Изюме. Трудился в Красном Осколе на своем участке, встречался с друзьями-приятелями.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Кнопка для ссылки на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского

Для ссылки на мой сайт скопируйте приведённый ниже html-код и вставьте его в раздел ссылок своего сайта:

<a href="https://www.aolshanski.ru/" title="Перейти на сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского"> <img src="https://www.aolshanski.ru/olsh_knop2.png" width="180" height="70" border="0" alt="Сайт - литпортал писателя Александра Андреевича Ольшанского" /></a>